Читаем без скачивания Смертельный яд - Дороти Сэйерс

— Ну что ж, они предоставили нам еще одну возможность, так что все к лучшему, — заметил мистер Крофтс. — Теперь они будут рассматривать это дело только на следующей сессии, что дает нам почти месяц. И возможно, в следующий раз судить будет Бэнкрофт, который не так строг, как Кроссли. Вопрос заключается в том, можем ли Мы Укрепить свои позиции?

— По крайней мере, я очень серьезно собираюсь это сделать, — откликнулся Уимзи. — Где-то должны быть доказательства. Я знаю, что вы все трудились как пчелы, но я буду работать как целый улей. Кроме того, по сравнению с вами у меня есть одно большое преимущество.

— Больше мозгов? — ухмыльнулся сэр Импи.

— Нет, я не дерзнул бы это утверждать, Бигги, но я верю в то, что мисс Вейн невиновна.

— Черт побери, Уимзи, неужто моя пламенная речь не убедила тебя в том, что и я в это верю?

— Конечно, убедила. Я чуть не расплакался и сказал себе: «Да, старина Бигги уйдет в отставку и перережет себе горло, если проиграет этот процесс, потому что он перестанет верить в британское правосудие». Но ты выдал себя, сказав, что сам факт разногласия у присяжных — уже победа. Что ты ожидал худшего. Кстати, это не очень неприлично, если я спрошу тебя, кто тебе платит?

— «Крофтс и Купер», — смущенно ответил сэр Импи.

— Они занялись благотворительностью?

— Нет. Все оплачивают издатели мисс Вейн и одна газета, которая публикует ее новую книгу. В результате всего этого они ожидают взлета ее популярности. Честно говоря, я не знаю, как они отнесутся к перспективе оплаты нового процесса. Они сегодня должны связаться со мной.

— Хищники, — заметил Уимзи. — Хорошо бы они не бросали этого дела, но вы можете сказать им, что я готов застраховать их от убытков. Впрочем, упоминать мое имя не надо.

— Это очень великодушно…

— Ну что ты! Ни за что на свете не хочу лишиться такого развлечения. Люблю такие дела. Но за это вы должны кое-что для меня сделать. Я хочу повидаться с мисс Вейн. Проведите меня к ней, чтобы я мог выслушать ее версию в относительном уединении. Понятно?

— Думаю, это возможно, — сказал сэр Импи. — А пока у тебя нет никаких предложений?

— Пока у меня не было времени. Но не волнуйся, я что-нибудь выужу. Я уже запустил червя сомнений грызть полицейские сердца. Старший инспектор Паркер отправился домой в тяжких раздумьях о своей профессиональной пригодности.

— Ты поосторожнее, — заметил сэр Импи. — Все, что нам удастся обнаружить, будет выглядеть гораздо более эффектно, если обвинению не станет об этом известно заранее.

— Буду тише воды, ниже травы. Но если мне удастся найти истинного убийцу, надеюсь, вы не станете возражать против его ареста?

— Нет, против этого я возражать не стану. Может, полиция станет. Ну что ж, джентльмены, если вопросы исчерпаны, я закрываю собрание. Мистер Крофтс, вы обеспечите то, о чем просил нас лорд Питер?

Мистер Крофтс взялся за дело с рвением, и на следующее утро лорд Питер уже стоял перед воротами тюрьмы Холлоуэй с необходимыми бумагами.

— Да, милорд. Вы имеете такие же права, как адвокат обвиняемой. Да, у нас есть отдельное помещение. Надзиратель отведет вас вниз и объяснит вам правила.

Уимзи провели по лабиринту пустых коридоров, и он оказался в маленькой комнатке со стеклянной дверью. Посередине стоял длинный стол с двумя стульями друг напротив друга.

— Здесь, милорд. Вы сядете с одной стороны, а обвиняемая с другой. Не вставайте со своих мест и ничего не передавайте через стол. Я буду наблюдать за вами из-за двери, милорд, через звуконепроницаемое стекло. Как только вы сядете, милорд, обвиняемую введут.

Уимзи сел и принялся ждать, испытывая какие-то странные чувства. Вскоре послышался звук шагов, и в комнату вошла обвиняемая в сопровождении надзирательницы. Она села напротив Уимзи, надзирательница вышла, и дверь закрылась. Уимзи встал и откашлялся.

— Доброе утро, мисс Вейн, — бесцветным голосом произнес он.

Обвиняемая остановила на нем взгляд.

— Садитесь, пожалуйста, — промолвила она необычайно глубоким голосом, который так понравился Уимзи на процессе. — Как я понимаю, вы — лорд Питер Уимзи и представляете здесь мистера Крофтса.

— Да, — ответил Уимзи. Его смущал ее пристальный взгляд. — Да. Я… э-э… был на процессе и… э-э… подумал, что, может, чем-нибудь смогу помочь.

— Очень любезно с вашей стороны, — откликнулась обвиняемая.

— Ничуть, ничуть! Я хотел сказать, что мне нравится заниматься расследованиями.

— Знаю. Поскольку я пишу детективы, то, естественно, с большим интересом изучала вашу деятельность. — Она улыбнулась, и его сердце растаяло.

— Это очень кстати, потому что тогда вы, наверное, догадываетесь, что я не такой осел, каким выгляжу в данную минуту.

Она рассмеялась.

— Вы совсем не похожи на осла, по крайней мере, не больше, чем кто-либо другой на вашем месте. Я понимаю, что это место оказало на вас угнетающее воздействие, но вы оживаете прямо на глазах. И я действительно очень благодарна вам, хотя, боюсь, мое дело безнадежно.

— Не надо так говорить. Оно не может быть безнадежным, если вы этого не делали, а я знаю, что не делали.

— Я действительно этого не делала. Но у меня такое ощущение, что все происходит как в одной моей книге, где я изобрела такое идеальное преступление, что потом не могла придумать, за что бы зацепиться детективу, и в конце концов пришлось, увы, прибегнуть к чистосердечному признанию убийцы.

— Если потребуется, мы поступим точно так же. Кстати, вы случайно не знаете, кто убийца?

— Я не думаю, что он есть. Скорее всего, Филипп сам принял яд. Он легко падал духом.

— Кажется, он очень тяжело переживал ваш разрыв?

— Отчасти да. Но, я думаю, в основном он страдал из-за того, что его недооценили. Ему нравилось думать, что все окружающие в заговоре против него и чинят ему всяческие препятствия.

— А это действительно было так?

— Скорее, нет. Но я знаю, что он многих оскорбил. Он считал, что имеет право что-то требовать от них, а это людям не нравится.

— Да, понимаю. А с кузеном он ладил?

— О да, хотя он всегда говорил, что мистер Эркхарт обязан заботиться о нем. Мистер Эркхарт довольно обеспеченный человек в силу своих профессиональных занятий, правда, Филипп никогда не претендовал на его деньги. Просто считал, что великие художники заслуживают того, чтобы жить за счет обычных людей.

Уимзи был хорошо знаком с таким складом ума. Однако его потряс тон, которым она это сказала, в нем сквозили горечь и даже презрение. Следующий вопрос он задал немного поколебавшись:

— Простите, что я спрашиваю, но вы очень любили Филиппа Бойза?

— Наверное, любила, да. Раз все сложилось именно так.

— Вы могли просто жалеть его, — спокойно ответил Уимзи, — он мог затравить вас своей назойливостью, наконец, охмурить.

— Наверное, все это вместе. Уимзи задумался на мгновение. — Вы были друзьями?

— Нет. — И Уимзи снова поразила плохо скрываемая жестокость, с которой это было сказано. — Филипп не умел дружить с женщинами. Ему нужна была преданность. Он получал ее от меня. Действительно. Но я не выношу, когда меня дурачат. Я не выношу, когда мне предлагают испытательный срок, будто рассыльному, чтобы выяснить, достойна ли я того, чтобы до меня снизошли.

Я серьезно отнеслась к его словам, когда он сказал, что не верит в брачные узы. А потом выяснилось, что он просто испытывал мою преданность. Ну что ж, она оказалась недостаточно глубокой. Я не хочу, чтобы мне делали предложение в награду за хорошее поведение, словно дарили амнистию преступнице.

— Я вас не осуждаю, — промолвил Уимзи.

— Да?

— Нет. Видимо, он был хамом, если не сказать грубее. Это напоминает мне хлыща, который выдавал себя за художника-пейзажиста, а затем взвалил на бедную девушку честь, в которой она совершенно не нуждалась. Не сомневаюсь в том, что он казался ей невыносимым со своими древними дубами и фамильным гербом, лебезящими слугами и всем остальным.

Харриет Вейн снова рассмеялась.

— Да, это смешно, но и унизительно. Так что, я думаю, Филипп обоих нас выставил на посмешище, и как только я поняла это, все кончилось.

Она сделала решительный жест.

— Понимаю, — промолвил Уимзи. — Человек с прогрессивными взглядами, но с отжившим викторианским отношением к семье. Он существует во имя Бога, она во имя Бога в нем, и так далее. Ну что ж, я рад, что вы придерживаетесь иных взглядов.

— Да? Вы считаете, это может помочь в той беде, в которую я попала?

— Нет, я смотрю шире. Я хочу сказать, что, когда все кончится, собираюсь жениться на вас, если, конечно, понравлюсь.

Улыбка исчезла с лица Харриет Вейн, и она слегка нахмурилась, а в ее взгляде появилась едва уловимая неприязнь.

— И вы туда же? Значит, сорок семь.