сразу уснула.
Не знаю, что меня разбудило. Я открыла глаза и увидела у кровати бледную полупрозрачную фигуру, подсвеченную лунным светом. Сон мигом улетучился, сердце бешено заколотилось, в горле зародился крик.
— Не кричи, — сказал женский голос, не дав мне открыть рот. — Мы просто поговорим.
— Вввыыы кккто? — не заикаться не получилось.
— Хозяйка обители, — отозвалась гостья. — Понравилось тебе у нас?
Я кивнула и натянула повыше одеяло, словно это могло меня защитить.
— Ты можешь остаться с нами. Станешь одной из сестер. Я вижу — там, за стеной, тебя никто не ждет. Мы станем твоей семьей. Мы будем любить тебя, заботиться, ты будешь с нами счастлива, — уговаривала она мягким голосом.
Меня вдруг затопила горечь — действительно, кто там меня ждет? Семьи нет: мать лишили родительских прав, когда мне было чуть больше трех месяцев, об отце или каких-либо других родственниках мне ничего неизвестно. Любимого мужчины, да и вообще хоть какого-то, тоже нет. Бывают ничего не значащие связи на пару ночей.
Коллеги… Если я пропаду — никто не станет горевать. Скорее, даже вздохнут с облегчением, если я исчезну. Да, на работе меня ценят, но шепчутся за спиной. Думают, что детдомовская девочка стала успешным адвокатом за 'красивые глазки'. А я всего добилась сама! Своим трудом!
Вдруг накатила усталость. Так захотелось все бросить, поверить, остаться…
Гостья присела на кровать, наклонилась и ласково погладила по голове. Душу затопили тепло и нежность. Стало спокойно. Дома, я — дома!
Хозяйка даже стала более осязаемой — и я увидела ее лицо. Обычное, довольно симпатичное. А в глазах понимание и доброта.
И я почти уже согласилась, когда вдруг вспомнила — здесь нет ни душа, ни туалета, ни мобильной связи, не говоря уже об интернете. И вообще, обитель живет подсобным хозяйством! Я задумалась — сестра Евдокия говорила, что город недалеко, значит, можно будет добиться у городских властей улучшения условий. Непонятно, почему сестры до сих пор этого не сделали.
А хозяйка, словно читая мои мысли, покачала головой.
— Мы не поддерживаем связи с миром за стеной. Мы — семья, и нам никто больше не нужен.
Я задумалась. Провести оставшееся отведенное мне время в изоляции от мира?
— Ты получишь вечную молодость, — снова 'прочитав' меня, пообещала хозяйка. — Здесь никто не стареет и не умирает.
Вечность без удобств и интернета? И без мужчин? По телу прокатилась теплая волна — я вспомнила того парня, с которым провела пару страстных часов не так давно. Эти мысли словно очистили разум — ну и пусть семьи у меня нет, а коллеги не любят. Мое место там. Пусть не вечно, но мой мир за стеной.
— Нет, спасибо, — я решительно покачала головой.
А гостья разозлилась.
— Мне твое согласие не очень-то и нужно, — зло заявила она. — Ты останешься с нами и забудешь о прошлой жизни. К нам попадают только такие заблудшие одинокие души, как ты, которых никто не ждет. Ты исчезнешь из мира, словно и не было тебя. Никто и не заметит.
Это 'никто' больно царапнуло сердце. Неужели правда — я исчезну, а вспомнить обо мне некому… Стоп! Как это некому? А Ольга? Мы дружим с пеленок. Она хоть и переехала в другой город, но дня не проходит, чтобы мы не созвонились. У нас всегда найдется о чем поговорить. Она всегда мне поможет, как и я ей. Я обещала быть крестной для ее ребенка.
Лицо Хозяйки снова стало расплываться. Перед глазами пронеслись воспоминания наших проделок, недавняя свадьба подруги. А еще вдруг всплыло мужское лицо с насмешливой улыбкой. Я так усердно старалась забыть своего случайного попутчика и потому очень удивилась, что неожиданно вспомнила о нем.
— Ты обманула нас! — горько сказала посетительница. — Любовь стоит за твоим плечом, просто ты ее не видишь. Мы не можем принять тебя. Трудно тебе будет, но все пройдет. Ты только живи…
Она снова наклонилась и поцеловала меня в лоб. Я моргнула, и с удивлением увидела, что в келье никого нет. Еще некоторое время я лежала, прислушиваясь к тишине, ожидая повторного визита ночной гостьи. Вскоре меня сморил сон.
Тук-тук-тук. Что-то застучало по стеклу, и я проснулась, намереваясь подбежать к окну кельи и посмотреть, что это меня разбудило. Перед моим удивленным взором оказалось лобовое стекло машины. А звук слышался откуда-то сбоку. Пришлось повернуть голову. Взгляд уперся в боковое окно. Машинально опустив которое, я увидела полицейского.
— Девушка, здесь нельзя парковаться, — строго сказал он. — Предъявите ваши документы.
Я потянулась к своей сумке, лежащей на соседнем сидении, отмечая, что за окном уже рассвело, а вокруг вовсе не поле и не стены обители, а вполне обыкновенный пригород. Достав документы, я вышла из машины, протянула их полицейскому и огляделась. Прямо передо мной стояла табличка: 'N-ск', а в столб, на котором она висела, практически упиралась правая передняя фара моей машины. Чуть дальше впереди, метров через сто виднелась заправка.
— А где обитель? — вырвалось у меня после осмотра окружающей местности.
— Какая обитель? — переспросил полицейский, поднимая голову.
— Ну эта, Свято-Никольская.
— Так она уже лет сто не действует. А развалины где-то там, — мужчина махнул куда-то в сторону и вернул мне документы. — На первый раз прощаю. Проезжайте и больше не нарушайте.
Все еще не веря в происходящее, я вернулась в машину, повернула ключ зажигания, ожидая, что двигатель не заведется. Бензин-то у меня кончился. К моему удивлению, двигатель равномерно заурчал, а стрелка уровня топлива хоть и была в красной зоне, но все же не стояла на нуле. До заправки точно хватит.
Я плавно тронулась и, повернув, подкатила к колонке. Заправившись, отъехала на обочину и, оставив там машину, пошла в призаправочное кафе выпить кофе.
'К нам попадают только заблудшие одинокие души', - так, кажется, сказала Хозяйка обители. Я не чувствовала себя одинокой, что же привело в обитель меня?
И как ответ вспомнились другие слова ночной гостьи: 'Любовь стоит за твоим плечом, просто
