три паспорта.
— Выбирай любой, — сказал он. — Они все действующие.
Мария лишь бегло просмотрела документы, не заботясь о том, что с ними что-то может быть не так. Если их делал Князь, то она могла не сомневаться: каждый из лежащих перед ней имперских паспортов был подлинным.
Открыв третий, она глянула на имя с фамилией и фотографию.
— Этот. Мне всегда нравилось имя Вероника. Кстати, не мог фотку получше выбрать?
— Уж какая в тот момент имелась, — развёл руками Князь. — Потом сама знаешь, что с ним сделать, когда вернёшься…
— Не учи учёную, — фыркнула она, быстро сложив деньги и документы. — Остальное сама соберу. И ты так и не ответил на мой вопрос…
— Мария, а что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? — раздражённо спросил он в ответ. — Что, несмотря на слова Рената и всё остальное, я переживаю на пустом месте? Это? Так ты права! Я действительно сомневаюсь.
— Князь, я ведь знаю его, — без какого-либо осуждения в голосе сказала она. — Он предан тебе до гробовой доски. Буквально. Он за тебя в могилу ляжет, если это потребуется. И ты думаешь, что он мог…
— Если и мог, то явно не потому, что хотел, — отрезал Князь. — И нет, Мария. Я не думаю, что он меня предал. Если бы его принуждали, он бы сказал. Кодовые слова на этот случай у нас имеются. Просто я хочу убедиться, что с ним всё порядке. И с ребятами тоже.
Она смотрела на него несколько секунд, после чего с самым серьёзным видом кивнула.
— Всё сделаю. Вылечу сегодня, и уже завтра у тебя будут ответы.
— Я буду тебя ждать, — кинул Князь.
— Знаю, — усмехнулась женщина и поцеловала его, прежде чем выйти из кабинета. Глубоко и страстно.
Как он и сказал, в Ренате Князь не сомневался. Но… Он нутром чувствовал, что что-то не так. Мерзкое и холодное предчувствие. А своему чутью Князь привык доверять. Иначе не протянул бы так долго в мире живых.
Оставалось надеяться, что с Андреем и Ольгой всё в порядке. И ещё больше надеяться, что эти двое тут не замешаны…
* * *
День суда встретил нас пасмурной и неприятной погодой. Опять повалил снег, а небо закрывали тяжёлые серые тучи, словно не желая позволить солнцу хоть чуть-чуть осветить город тёплыми лучами.
И ладно бы проблема была только в этом. Снега выпало столько, что я всерьёз сомневался, что мы вообще сможем нормально до здания суда добраться. Хватало одного взгляда в окно на отчаянную борьбу уборщиков со стихией. Казалось бы, что трудного предсказать подобные издевательство погоды? Так нет же. Складывалось ощущение, будто коммунальные службы вообще забыли, что с неба может валиться липкая и холодная белая масса, забивающая собой улицы с таким усердием, что скоро можно будет и вовсе дверь не открывать, а выходить через второй этаж. Ладно. Утрирую, конечно. Нельзя будет. Но вот в том, что дороги после этого превратятся в грязное и плохо проходимое месиво, у меня сомнений не было.
— Ну как? — спросила Ксюша, сидя позади меня на кровати. — Готов?
— Глупый вопрос, — фыркнул я, завязывая галстук. Тот самый, который мне Ксюша подарила в день нашего переезда полгода назад. Когда мы только-только обживались в арендованной квартире в квартале Лазаревых. — Конечно, я готов. Никто не уйдёт живым.
— У, какие мы грозные, — рассмеялась сестра, поглаживая лежащего на постели и положившего голову ей на колени пса.
— Ещё бы было иначе. — Я аккуратно затянул узел, подогнав его под воротник белоснежной рубашки. — Я не собираюсь проигрывать, Ксюх. Только победа. Остальное мне не нужно.
— Даже не сомневаюсь, — улыбнулась она, почесав псу за ухом, на что тот довольно заурчал, и горестно вздохнула. — А меня работой завалили…
— Да, знаю, Мария куда-то уехала, — не без сожаления кивнул я.
Сегодня утром кофе мне делала сама Ксюша, которую Мари на скорую руку обучила обращению с кофемашиной. Не то чтобы плохо обучила. Уверен, что кофе у неё получался неплохой. Да что там. Даже хороший! Но недостаточно хороший. Просто не такой, как я привык. Эх, разбаловала меня Мария.
— Ой, только не начинай, — вдруг сказала сестра, заметив выражение в отражении моего лица.
— Да что…
— Я видела, с каким лицом ты его пил! Будто я тебе земли заварила!
— Да нормально ты заварила…
— Вот только мне-то не вешай лапшу на уши, — хохотнула она. — У тебя настолько кислое лицо было в тот момент, что его можно было вместо лайма к текиле подавать.
— Ну раз уж ты сама так говоришь, — развёл руками и повернулся к ней. — Ну как тебе?
— Шикарен, как всегда, — улыбнулась она и, аккуратно убрав голову пса с колен, встала с кровати. — Только кое-чего не хватает.
— Не хватает? Чего? — не понял я.
— Маленькой детали в твоей этой тёмно-серой гамме. — Она указала на меня рукой.
Я даже ещё раз в зеркало глянул, чтобы убедиться. Тёмно-серый, почти чёрный костюм в едва заметную белую полоску. Белоснежная рубашка и отливающий тёмной синевой галстук.
— Вроде всё на месте, — пробормотал я.
— Не, кое-чего не хватает. Честно говоря, я думала приберечь это на Новый год, но раз уж такой повод, то хочу, чтобы ты появился в зале суда при полном параде. А на праздник что-то ещё придумаю. Так что вот. Держи!
С этими словами она протянула мне небольшую бархатную коробочку.
Я даже как-то с подозрением посмотрел на неё.
— Уверена?
— А то, — ухмыльнулась она. — Хочу, чтобы в суде мой брат выглядел блестяще!
Улыбнувшись её словам, я взял коробочку и открыл её. Внутри на чёрной подложке лежал тонкий и элегантный зажим для галстука. Золотой. С цепочкой и аккуратной красивой гравировкой на лицевой стороне.
— Doctrina regit iustitiam, — прочитал я гравировку и с иронией посмотрел на сестру. — Знание управляет справедливостью?
— Мне кажется, это в твоём стиле, — с хитрым огоньком в глазах заявила она. — Тем более что в прошлый раз я подарила тебе галстук, а сейчас Князь мне платит куда больше, чем я получала раньше, так что вот. Решила тебя порадовать.
— Круто, — абсолютно искренне
