24
Amun di Leida, III, 16 s. Цитт S. Morenz. Gli Egizi (Stona delle religioni). Jaca Book. Milano 1983.
25
Цит no W. Montgomery Watt-A.T. Welch. L’Islam (Storia delle religioni). Jaca Book. Milano 1981.
26
Ос 11,1–4.
27
В этой связи любопытно свидетельство М. Элиаде, хотя бы с точки зрения того, каких знания в этой сфере может достичь специалист в области истории религий: «Существует ли занятие более благородное и плодотворное в духовном плане, чем знакомство с великими мистиками всех религий, жизнь среди символов и таинств, чтение и осмысление мифов, созданных всеми народами? Люди несведущие воображают, что историк религий чувствует себя как дома в греческой и египетской мифологии, в атмосфере буддизма, даосских мистерий или тайных обрядов инициации в архаических культурах… На самом деле ситуация совершенно иная. Многие историки религий настолько поглощены своими специальными исследованиями, что о греческих или египетских мифах, об учении Будды, о даосизме и шаманизме знают немногим более, чем любитель, который сумел найти нужные книги. Подавляющее большинство из них хорошо знает только какой-либо сугубо частный вопрос из необъятной области истории религий… Нам хотелось во что бы то ни стало создать объективную историю религий, и мы не всегда отдавали себе отчет в том, что то, что мы называли объективностью, отражало модные философские течения нашего времени» (М. Eliade. Immagini e simboli. Op. cit., pp. 29–30).
28
Ср. Тацит. Ab excessu divi Augusti libri. XV, 44; Светоний. De vita Caesarum libri. V, XXV,4.
29
Ср. J.H. Newman. Apologia pro vita sua. Jaca Book-Morcelliana. Milano-Brescia 1982; Sviluppo della dottrina cristiana. Il Mulino, Bologna 1967. Parte II, sezione VI; Grammatica dell’Assenso. Jaca Book-Morcelliana. Milano-Brescia 1980. Cap. 10, p. 245.
30
J. Ries. Sacro. Op. cit., p. 82. Историк религий продолжает: «Каждая иерофания – это сложное религиозное явление, где присутствует существо или предмет, принадлежащий миру природы, и ‘совершенно иное’, являющееся через посредство этого существа или предмета и в явлении своем придающее этому существу или предмету сакральное измерение, позволяющее ему исполнить функцию посредника».
31
«В каждом микрокосмосе, каждом населенном месте есть то, что можно было бы назвать ‘Центром’, то есть сакральным местом по преимуществу. Именно здесь, в этом центре, священное является полностью… Но символику Центра не следует понимать геометрически, как то подсказывает дух западного рационализма. В каждом из этих микрокосмов могут существовать разные ‘центры’… Во всех восточных цивилизациях – Месопотамии, Индии, Китае, и т. д. – этих ‘Центров’ было бесчисленное множество. Здесь перед нами целая география священного и мистического, которая является единственно реальной, а не чуждая священному ‘объективная’ геометрия, некоторым образом абстрактная и не необходимая, теоретическое структурирование пространства и мира, где человек не живет и которого поэтому не знает (М. Eliade. Immagini e simboli. Op.cit., pp. 39–40).
32
Там же, p. 40.
33
J. Ries. Sacro. Op. cit., pp. 72–73.
34
Там же, рр. 71–72.
35
Говоря о значении шаманизма в древнеевразийских религиях, Элиаде отмечает: «Существуют ‘специалисты по сакральному’, духовидцы, люди, которые могут возноситься на небо и встречаться с богами, нисходить в подземное царство и изгонять бесов, исцелять болезни и воскрешать умерших» (М. Eliade. Storia. Vol. 3, op.cit., p. 20).
36
W. Eichhorn. La Cina. Op. cit., p. 62.
37
Там же, p. 68.
38
М. Eliade. Storia. Vol. 2, op.cit., p. 20.
39
Там же, vol. 3, pp. 291–292.
40
«Еще в большей степени, чем другие греческие боги, Дионис поражает нас многообразием и нетрадиционностью своих богоявлений, многообразием своих преображений. Его культ вездесущ: он проникает повсюду, во все страны, мы находим его у всех народов, среди всех религий. Дионис всегда готов смешаться с различными божествами… Это, несомненно, единственный греческий бог, который являясь в разных обличьях, зачаровывает и увлекает как крестьян, так и интеллектуальную элиту, как деятельные натуры, так и созерцательные, как людей, предающихся оргиям, так и аскетов. Опьянение, эротизм, вселенское плодородие, но и незабываемые переживания, вызванные периодическим возвращением мертвых или состояния mania, погружением в животную бессознательность или в экстатическое состояние – enthousiasmos – источник всех этих ужасов и откровений один: присутствие божества. В его природе выражается парадоксальное единство жизни и смерти. Поэтому Дионис представляет собой тип божества, в корне отличный от богов-олимпийцев. Может быть, он был ближе всех других богов к людям? Во всяком случае к нему можно было приблизиться, его можно было сделать частью своего существа, а состояние экстаза – mania – доказывало, что человек может выйти за рамки своего естества» (Там же, vol. 1, р. 402).
41
A.J. Festugière. Hermétisme et mystique païenne. Op. cit., p. 43. In ibidem, vol. 2, p. 297.
42
Ibidem, vol. 1, p. 337; 336.
43
Ibidem, р. 333.
44
W. Montogomery Watt-A.T. Welch. L’Islam. Op. cit., p. 84.
45
Как будто движимый предчувствием, в месяце феврале-марте 632 года Магомет отправился в Мекку: это было его последнее паломничество… И ангел Господень сказал ему такие слова Аллаха: «Сегодня я сделал вашу религию совершенной; Я излил до конца милость Мою на вас; Мне было благоугодно дать вам религией Ислам» (5:3). Согласно преданию в конце этого Прощального паломничества Магомет воскликнул: «Господи, хорошо ли я исполнил свою миссию?», а толпа ответила: «Да, ты исполнил ее хорошо!»»… «В другой традиции, напротив, упоминается лестница, на которую взошел Магомет, увлекаемый ангелом Гавриилом. Вплоть до небесных врат: он предстает перед Аллахом и узнает от Него Самого, что был поставлен над всеми другими пророками и что именно он, Магомет, – «друг» Аллаха» (М. Eliade. Storia. Vol. 3, op. cit., p. 90; 84).
46
Там же, vol. 2, рр. 385; 387.
47
Там же, р. 386. Интересен комментарий Элиаде относительно этого откровения: «Манихейская теология, космогония и антропология, как представляется, дают ответ на любой вопрос, касающийся происхождения всего сущего. Понятно почему манихеи считают свое учение ‘более истинным’, то есть более ‘научным’, чем все остальные религии: потому что оно дает причинно-следственное объяснение реальности во всех ее проявлениях. По правде говоря, существует некоторое сходство с манихейством и античным и современным научным материализмом, потому что как для одного, так и для другого, мир, жизнь и человек есть результат цепи причин и следствий (там же, р. 392). вот к чему приводит нетерпение человека: он стремится найти в тайне решения и ответы и в беспокойстве своем забывает о вопросах!
48
G. Ravasi. “Introduzione”, in H. Ringgren. Israele (Storia delle religioni). Jaca Book. Milano 1987.
49
G. von Rad. Scritti sul Vecchio Testamento. Jaca Book. Milano 1984, p. 111.
50
Там же, p. 195.
51
M. Gilbert. “Le sacré dans l’Ancien Testament”, in L’expression. 1. Op. cit., Louvain-la-Neuve 1978, p. 212.
52
Nostra aetate, Декларация об отношении Церкви к нехристианским религиям, 28 октября 1965.
53
Ср. G. Greene. La fine dell’avventura. Mondadori. Milano 1970.
54
Ср. Л. Джуссани. Религиозное чувство. Москва. «Христианская Россия» 2004.
55
Ср. san Francesco d’Assisi. “Della terza consoderazione delle sacre sante Istimate”, da I Fioretti di san Francesco, in Fonti Francescane. Movimento francescano. Bologna 1977, p. 1594.
56
R. Schnackenburg. La Chiesa nel Nuovo Testamento. Jaca Book. Milano 1973, p. 14.
57
R. Schnackenburg. Il Vangelo di Giovanni I. Paideia Editrice. Brescia 1973, p. 26.
58
“Dei Verbum”. Догматическая Конституция о Божественном Откровении. 18 ноября 1965. V, 19,901. Вальтер Каспер комментирует: «Здесь различаются три стадии евангельской традиции: то, что делал и говорил Сам Иисус; то, что апостолы после Пасхи в свете Воскресения и нисшествия Святого Духа передали, ‘лучше уразумев’; и, наконец, редакция евангелистов, которые в зависимости от того, на какие общины они ориентировались, выбирали одно, передавали общий смысл другого, изъясняли третье, сохранив общий характер проповеди» (W. Kasper. Introduzione alla fede. Editrice Queriniana. Brescia 1985, p. 54).
