— Верный слуга,— сказала герцогиня.— Как его зовут?
— Чолмондейли. Вы знаете Чолмондейли?
Герцогиня кивнула, и герцог продолжил:
— Чолмондейли отправился к мужу, сказал ему, что у Георга возникли какие-то проблемы и что он просил его немедленно по возвращении прийти в покои принца, чтобы помочь в их разрешении. Проводив мужа в покои Георга, Чолмондейли отправился в спальню дамы и освободил принца, который тотчас поспешил оттуда; затем Чолмондейли вернулся к мужу и сказал ему, что принц уже лег спать и дело может подождать до утра. Утром он сообщил мужу, что проблема уже улажена и его помощь не требуется.
— Такой помощник необходим каждому молодому человеку, имеющему обыкновение забираться в постели других мужчин в их отсутствие,— заявила герцогиня.— Везучий Георг. Любопытно, что бы случилось, если бы Чолмондейли не был бы в курсе дела и не оказался рядом?
— Скандал, скандал, скандал. Король обрушил бы свой гнев на сына и снова провел бы много ночей без сна по его вине.
— Значит, слава Богу, что все закончилось так,— вздохнула герцогиня.— Принц насладился дамой, а муж — своим неведением.
Чарльз Джеймс Фокс, слушавший эту историю без большого интереса, сказал:
— Это подводит меня к цели моего нынешнего визита. Король не может более откладывать предоставление принцу отдельного дома. Когда это произойдет, у молодого человека появятся друзья... а не только дамы. Он остроумен, обладает интеллектом и совсем не похож на своего отца. Мы не увидим нашего Георга выращивающим пшеницу, сбивающим масло и изготовляющим пуговицы. Молодой Георг — человек другого типа. Мы должны быть готовы, когда придет время.
— Мы? — сказала герцогиня, широко раскрыв свои зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами.
— Да,— сказал Фокс и махнул рукой.— Здесь должна находиться штаб-квартира партии принца.
— Думаете, он станет вигом?
— Несомненно, Ваше Высочество. Разве старый Георг не является тори?
Герцогиня стиснула руки.
— Ну конечно. Это неизбежно.
— Его дяде следует позаботиться о благополучии племянника.
— А что скажет на это Его Величество?— Вашему Высочеству уже приходилось действовать без одобрения Его Величества.
— Мы сделаем это,— заявила герцогиня.— Поможем нашему племяннику сформировать круг друзей.
— Необходимо проявить осторожность.
— Несомненно,— согласилась герцогиня.— Вам известно, что король не приглашает нас ко двору?
— Я прекрасно это знаю, Ваше Высочество. Но принц найдет себе собственных друзей. Думаю, в доме дяди ему будет гораздо интереснее, чем в королевском дворце отца.
— Наша цель — настоящая семейная ссора.
— Меня просто умиляет, как повторяется история,— цинично заметил Фокс.
— Партия принца станет противником партии короля,— воскликнула герцогиня.— Мы добьемся этого.
— Я был уверен, что Ваше Высочество захочет приложить к этому руку, - сдержанно произнес мистер Фокс.
***
Георг снова влюбился. Он нашел свою новую избранницу, отправившись в гости к своим сестрам Шарлотте, Августе и Елизавете. Он был так покорен очаровательной Мэри Гамильтон, что почти не мог разговаривать с ними.
Мэри была потрясающей девушкой. Ни одна из прежних возлюбленных принца не могла сравниться с этой новой прелестницей. Она обладала всеми мыслимыми достоинствами и была на шесть лет старше принца. Он увидел в ней свой идеал. Она была весьма неглупа — теперь Хэрриот казалась ему простоватой. Она не была распущенной замужней женщиной, цинично нарушающей свои брачные обязательства. Мэри Гамильтон обладала чистой душой. Такой же чистой была любовь принца к этой даме.
Он делился своими чувствами с братом Фредериком, Чолмондейли, Мальденом. Ему еще не доводилось увлекаться так сильно. Это была настоящая любовь.
— Ты думаешь, я хочу соблазнить эту женщину?
— А разве это не так? — удивленно спрашивал Фредерик.
— О нет, Фредерик, ты должен понять — это чистая любовь. Мне следует немедленно сделать ей предложение.
Не было ли это решение слишком поспешным? В данных обстоятельствах — нет. Этот роман не походил на прежние приключения принца.
— Однако сейчас...— осторожно произнес Фредерик.
— Замолчи, Фред. Что ты знаешь о любви? Я написал Мэри.
— Георг, ты помнишь письма дяди Камберленда. Они обошлись нашему отцу в тринадцать тысяч фунтов.
— Умоляю тебя — не упоминай имя моей Мэри в связи с нашим дядей Камберлендом.
— Но те письма существовали.
— Неужели ты думаешь, что Мэри способна использовать мои письма против меня? И я не могу писать так, как наш дядя. Моя любовь к Мэри чиста. И останется такой.
— Но удовлетворит ли тебя такое положение дел? — спросил Фредерик, ожидавший от брата определенных действий.
Вздохнув, Георг продолжил:
— Я написал ей о том, что влюблен в одну придворную даму, но не назвал имени. Попросил ее простить мне мою откровенность.
— Почему она должна ее обидеть?
Принц Уэльский был так счастлив, что не мог сердиться на брата за его глупость. Если Фред не мог увидеть различие между происходящим сейчас и прошлыми историями, то это объяснялось его молодостью, не позволявшей ему оценить удивительное, необычное счастье брата.
— Я написал ей. Прочитай письмо, Фред. Кажется, я умею писать.
Фредерик взял бумагу и прочитал:
«Признаюсь Вам: я - Ваш духовный двойник, моя дорогая. Ваши мысли и чувства в точности совпадают с моими. Я не могу сравнить Вас ни с одной другой дамой. Я восхищаюсь Вами и не нахожу слов, которыми можно было бы описать мою любовь к Вам...»
— Но откуда тебе известны ее мысли и чувства? — спросил Фредерик.
— Я говорил с ней, когда находился в покоях моих сестер.
— Но беседа была весьма короткой.
— Мой дорогой Фред, влюбиться можно за одно мгновение. Я поведал ей о моих нежных чувствах.
Фредерик снова посмотрел на бумагу.
«До свидания, дорогая мисс Гамильтон. Это письмо написано человеком, который будет уважать и любить Вас до конца своей жизни».
Фредерик свистнул, но Георг нетерпеливо вырвал листок из рук брата, запечатал послание и вызвал лорда Мальдена, чтобы тот отнес его даме.
Герцог Камберленд отправился в Кью. Он попросил разрешения предстать перед королем, и никто не посмел прогнать его.
Услышав о том, что брат просит аудиенции, Георг растерялся. Он не знал, как ему поступить. Ему казалось, он ясно дал понять брату, что не желает принимать человека, опозорившего семью. Однако мог ли он отправить Камберленда восвояси? Король на мгновение закрыл глаза, словно не желая видеть непристойные фразы.
