— А что, если кто-нибудь вас видел? — спросила Джодира.
— Кто-нибудь… А кто, по-твоему, мог нас увидеть?
— Ну, гулял кто-нибудь… — начала она. Ганс хмыкнул. Джодира запнулась и посмотрела в его сторону.
— Мы были в Низовье, — пояснил Трод. — Сидели на стене, над переулком. В Низовье никто и никогда не гуляет по переулкам, ни днем, ни ночью!
— А, — выдохнула Джодира. — Мне не приходилось бывать… ладно. Грубая шутка над грубияном, — добавила она, снова невольно улыбнувшись. — Как ты думаешь, Таркл когда-нибудь разыщет свои вещички?
— А как? — усмехнулся Трод. — Только мы с Гансом можем забраться на ту крышу, к его шмоткам!
Наступило молчание. Только Любимчик шумно лакал пиво из своей плошки. Все посмотрели на Ганса, который до сих пор покачивал в руках первую кружку пива. Он один не смеялся, даже не улыбнулся ни разу, и разговаривал только со своей кружкой.
— Таркл свое получил, — угрюмо сказал он. — Теперь очередь свиньи Марипа.
Ахдио сразу стал серьезен.
— Мне нужно рассказать тебе то, что Трод услышал прошлой ночью от маленького засранца Хакки.
Темные глаза Ганса выжидающе уставились на Трода.
— Кто-то гавкнул, что, похоже, ты слинял куда подальше, — начал Трод. — А Хакки сказал — тихо так, с ухмылкой, — что Таркл рассказал ему, что его наняла Эмоли, хотела избавиться от тебя и даже сказала, как это лучше сделать.
Ахдио хмыкнул:
— Он сказал, что она сказала, что он сказал, что я сказал, что она с…
— Кто такая Эмоли? — перебила его излияния Джодира, и Ахдио снова рассмеялся.
— Едва ли тебе захочется познакомиться с ней, любовь моя.
Это хозяйка борделя «Сад Лилий».
Джодира, женщина скромная, заморгала. Перевела взгляд на Ганса.
— Но почему… Что ты такого сделал, Ганс, что настроил против себя хозяйку борделя?
Но Ганс все еще смотрел на Трода. На лице его отражалось изумление, а может, и озарение неожиданной догадкой. Что бы ни было написано на его лице, но взгляд его стал отсутствующим, направленным внутрь себя — Ганс крепко задумался, что-то прикидывая и просчитывая.
Внезапно он встал и вышел. Трое оставшихся озадаченно посмотрели на дверь, за которой скрылся их товарищ. Ахдио покачал головой.
— И тебе спокойной ночи, Ганс, — пробормотал он.
Ганс заскочил домой, натянул стеганый жилет, подхватил возликовавшего Нотабля и, выбежав на улицу, нетерпеливо подождал, пока кот решит свои кошачьи проблемы. И двинулся по улице прежде, чем Нотабль закончил обряд обнюхивания свеженапущенной лужицы. Кот в негодовании хлопнул хвостом по боку и засеменил вслед за хозяином, недовольно пыхтя.
— Успокойся, Нотабль, — буркнул Ганс. — Мы идем надело.
Нотабль в ответ издал низкий горловой рык. Потом зашипел и распушил шерсть, заметив приближающуюся к ним фигуру в плаще. Когда Нотабль вздыбил шерстку, он тут же стал в два раза больше, так что мог бы до судорог напугать любую собаку, а то и человека. Но невысокий незнакомец в плаще не обратил на него никакого внимания, он шел прямо на Ганса. Шедоуспан тоже увидел незнакомца, и в его руке незаметно появился нож. Но пустить его в ход Ганс не успел.
— Ганс, — позвал его голос Мигнариал. — Ганс!
— Спокойно, Нотабль! Джилил.., что ты делаешь здесь так позд… — запнулся он, и волосы зашевелились у него на затылке.
Он слышал голос Мигнариал, но знал, что перед ним Джилил.
И все же что-то было не так: Мигнариал говорила таким странным тоном всего несколько раз. Он всякий раз тогда собирался на дело, и всякий раз Мигнариал об этом не подозревала. Ганс шагнул в сторону, и ей пришлось повернуться к свету, падающему из окна. Он увидел ее глаза. Так и есть! Ему стало нестерпимо жутко. Она смотрела застывшим, невидящим взглядом, словно статуя, а не живой человек.
— Ганс.., проверь, захватил ли ты с собой кинжал с серебряным лезвием.
Ганс вздрогнул. О отец Илье! Значит, Джилил такая же! Дар С'данзо. И проявился этот дар так же, как и у ее старшей сестры, сильней, чем у их покойной матери, да и любой другой женщины С'данзо, которых и о которых знал Ганс. Джилил и Мигнариал это не стоило ни малейших усилий. Они просто Видели. Ганс спрятал нож и сказал, вернее, начал говорить дрожащим голосом:
— Я взял его…
Но тут к ним подошла высокая фигура в плаще, ее капюшон был поднят, а позади маячила парочка незнакомцев, и нож снова очутился в левой руке Ганса.
— Ты видишь мои руки, в них ничего нет, поэтому ты можешь спрятать свой нож, юноша. И успокой свою собаку.
— Мегера! — воскликнул Ганс.
— Мегера? — переспросила Джилил уже нормальным, но слабым голосом. Она пошатнулась, и высокая женщина придержала ее за талию.
— Мррррмау…
— Это кот?!
— Нет, Нотабль. Они не опасны, — успокоил его Ганс и обратился к уважаемой старейшине рода С'данзо:
— Что вы здесь делаете?
Старая карга оторвала глаза от удивительного кота.
— Давайте объяснимся, юноша.
— У меня есть имя, старуха. Меня зовут Ганс.
— Его зовут Ганс. Что ты здесь делаешь, Ганс?
Мегера удивленно и несколько сконфуженно моргнула и повернулась к девушке.
— Нет, Джилил, вопрос должен звучать не так. Что здесь делаешь ты?
— Аа.., на улице… Наверное, мы с вами гуляем? Я чувствую себя немного.., странно.
— Мегера, это ваши телохранители? — тихо и твердо спросил Ганс командирским голосом.
Она расправила плечи.
— Сопровождающие.
Он кивнул.
— Ага. Джилил, ты только что попала под действие дара ясновидения. Ничего страшного, но не могла бы ты постоять в сторонке, вместе с.., сопровождающими? — Он метнул взгляд на пожилую даму. — Мне нужно перемолвиться парой слов с Мегерой.
Смущенная Джилил позволила одному из телохранителей увести себя, а Ганс не сводил темных глаз со старейшины С'данзо.
— Ты живешь здесь, Ганс?
— Да.
— А откуда Джилил знает, где ты живешь?
— Мегера, я голову даю на отсечение, что она не могла об этом знать. Она спросила, что я здесь делаю. Она пришла предупредить меня, хотя не знала ни где я живу, ни что я собираюсь сделать.
Видя, что Мегера собирается возразить, он поднял руку.
— Постойте. Выслушайте меня.
Он поведал ей о Мигнариал, о том, как она неоднократно предупреждала его об опасностях, о которых не имела ни малейшего представления.
— Она не знала, но говорила, Мегера, — сказал он. — Джилил тоже не знает, совсем как ее сестра.
Казалось, Мегера удивилась, но не слишком.
— Я знаю, что с Мигнариал бывало такое, — ответила она. — Мне рассказывала ее мать. Я занимаюсь с Джилил не только потому, что она — юная девушка и дочь моей подопечной. Девочка, девочка, — поспешно поправилась она, слишком поспешно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
