Оппозиция могла укреплять противодействие армии немедленному наступлению на Западе осенью 1939 года со стороны неподготовленных военно-воздушных сил. 15 октября Альфред Йодль написал: «Мы выиграем эту войну, хотя она может быть сто раз против доктрин Генерального штаба». Гитлер 27 октября вполне определенно приказал начать атаку на Западе в течение двух недель, но 5 ноября противодействие главнокомандующего армией генерала фон Браухича привело к ужасной сцене между ним и фюрером. После этой открытой стычки Браухич был слишком потрясен и запуган, чтобы взвалить на себя дополнительный груз участия в активном заговоре против Гитлера. Браухич привел Гитлера в ярость бестактным утверждением, что наспех созданная армия 1939 года не может сравниться в боевой выносливости и надежности с тщательно построенными вооруженными силами старого кайзеровского рейха.
Плохая погода в конце концов позволила полностью дискредитированному Верховному командованию армии неделю за неделей откладывать предлагаемое наступление на Западе, а прежнее доверие между Гитлером и армией так никогда и не восстановилось. Например, 23 ноября, в день, названный генералом Францем Гальдером днем кризиса, Гитлер заметил, что большинство его прежних политических линий сталкивались с противодействием многочисленных предсказателей бед, но в 1935–1938 годах ему снова и снова удавалось якобы невозможное. Своей аудитории, состоявшей из высокопоставленных военных, Гитлер заявил следующее: «Впервые за шестьдесят семь лет должно быть ясно, что нам не придется вести войну на два фронта. То, к чему мы стремились с 1870 года и считали недостижимым, стало явью… Но никто не знает, как долго такое положение будет сохраняться. Сейчас Восточный фронт [в Польше] удерживается только несколькими немецкими дивизиями. Россия в настоящее время не опасна. Она ослаблена разными факторами. Более того, у нас есть пакт с Россией. Но пакты существуют, только пока они выполняют свое предназначение. У России есть далекоидущие цели, прежде всего она хочет укрепить свое положение на Балтике. Мы можем противостоять России, только если свободны на западе. Кроме того, Россия стремится укрепить свое влияние на Балканах и хочет добраться до Персидского залива. Это также и цель нашей внешней политики. Непреложным является факт, что сегодня русская армия стоит немного. В течение следующего года или двух текущая ситуация сохранится».
Гитлер едва ли мог быть откровеннее относительно постулатов, подчеркивавших основное направление его политики – «разобраться» с Западом, прежде чем начать решительную кампанию на востоке, и благоприятная реакция большинства присутствовавших генералов на эту искреннюю тираду свидетельствует о проницательности и ловкости фюрера, сумевшего воздействовать на малодушных воинов.
В ту ночь главнокомандующий армией генерал фон Браухич решил подать в отставку, но фюрер ее не принял. Волей-неволей запуганным генералам пришлось продолжать подготовку к наступлению на западе, и, несмотря на все свои возражения, Браухич продолжал этой подготовкой руководить, вероятно, по большей части потому, что фюрер не мог найти для него более подходящей замены.
Двумя днями позже, 25 ноября, в намного менее откровенной дискуссии с гроссадмиралом Редером, Гитлер развил идеи, высказанные им перед генералами, заявив: «Пока Сталин у власти, определенно Россия будет придерживаться заключенного пакта. Ее политическое отношение может измениться после нескольких лет наращивания ее внутренней мощи, особенно если Сталин будет свергнут или умрет». За две недели до этого Гитлер отклонил предложение Редера о покупке субмарин у русских на основании их низкого качества. Кроме того, он не желал, чтобы русские догадались о слабости рейха.
Переговоры между советским правительством и Финляндией зашли в тупик, и 30 ноября около 30 дивизий Красной армии, организованных в три армии, атаковали 9 финских дивизий, стоявших на советско-финской границе. Одновременно в финском пограничном городе Териоки было заявлено о создании спонсируемого Советами финского правительства-сателлита. Эта акция наводила на мысль о том, что русские предвидели быстрое и полное поражение Финляндии. В объяснении, данном правительству Германии 3 декабря, советский министр иностранных дел Молотов объявил, что быстрое решение финской проблемы было необходимо СССР для высвобождения сил, предназначенных для реализации основных советских целей на Балканах и в Черноморском регионе.
Западные державы, включая нейтральные Соединенные Штаты, шокированные столь быстрым использованием Сталиным пакта с нацистской Германией, во всеуслышание выражали свое недовольство тем, что президент Рузвельт назвал «ужасным насилием над Финляндией». Консервативное общественное мнение Великобритании и Франции было возбуждено еще больше. Немедленно начали строиться планы отправки военных грузов и других необходимых вещей ставшим чрезвычайно популярными финнам. Мировая реакция на неспровоцированное советское нападение достигла своей кульминации 14 декабря, когда СССР был исключен из Лиги Наций. Это была последняя попытка этой злосчастной организации поддержать status quo.
К счастью для финнов, их затянувшиеся переговоры с СССР дали время провести полную мобилизацию армии – 200 000 человек. В последний момент они приобрели некоторое количество противотанковых орудий Bofor, жизненно необходимых для применения против множества советских бронетанковых подразделений, которые вскоре были брошены на них. С другой стороны, у финнов почти не было самолетов и имелся в наличии только трехнедельный запас боеприпасов для полевой артиллерии. В этих категориях им больше нечего было противопоставить русским. Высокий боевой дух, сложный рельеф местности, приближающаяся зима и легкие полевые укрепления так называемой линии Маннергейма должны были дать финнам первоначальные преимущества, чрезвычайно неприятные для излишне уверенной в себе советской армии. Однако следует помнить, что в 1941 году тоже сверх уверенные в себе немецкие вооруженные силы после сравнительно умеренного продвижения вперед попросту застряли на бездорожье Северной и Центральной Финляндии и в Карелии.
В общем, на этом этапе рейх не мог предпринять никаких шагов, чтобы помешать советской активности в регионах, снова приписанных русским новой версией, увидевшей свет в 1939 году, Тильзитского договора 1807 года. Но немецкий флот, всегда приветствовавший сближение с Россией против Британии, благодаря растущему напряжению в Скандинавии получил редкую возможность преодолеть свое неблагоприятное географическое положение пленника Северного и Балтийского морей. В начале декабря голословные заявления норвежского нацистского лидера Видкуна Квислинга о том, что британцы уже планируют вторжение в Норвегию для помощи финнам, стали самым подходящим оружием, с помощью которого Редер мог заинтересовать Гитлера в немецких контрмерах, предположительно для предвосхищения действий англичан в Скандинавии. После некоторых колебаний 14 декабря Гитлер приказал создать в рамках ОКВ совместный штаб с участием представителей разных родов войск, который должен был рассмотреть методы захвата Норвегии. Редер еще не знал, что его фюрер нашел тайный, но эффективный ответ на открытое наступление Сталина к Балтике.
Уже 17 декабря стало очевидно, что советское вторжение в Финляндию – вовсе не легкая прогулка. Адмирал Редер почувствовал, что обнаружившаяся слабость работает на будущее усиление позиции Германии в переговорах с требовательными и уверенными русскими. Днем раньше активный сторонник десантных операций Уинстон Черчилль, оценив русскую угрозу на севере, пришел к другому выводу. Первый лорд адмиралтейства теперь выступал за высадку союзников в Норвегии, надеясь спровоцировать немецкую контратаку в водах, в которых предположительно господствует Королевский ВМФ. Хотя его с энтузиазмом поддержал ярый антисоветчик французский премьер Даладье, желавший, как и французская военная верхушка, отвлечь немцев с Западного фронта, 22 декабря британский кабинет большинством голосов проголосовал за операцию в Скандинавии, якобы для помощи финнам, только если норвежское и шведское правительства согласятся на такие меры. Столкнувшись с одновременными предостережениями немцев и русских, перепуганные скандинавские правительства отклонили все западные предложения о столь опасной помощи, и ничего не было сделано.
К началу последней недели декабря фиаско первой советской наступательной операции в Финляндии стало очевидным: только один из шести отдельных штурмов можно было с большой натяжкой назвать успешным. Советская армия подверглась первой из нескольких последовательных реорганизаций, ставших следствием ее впечатляющего провала. Массовые советские атаки были прекращены почти на весь январь 1940 года, на помощь трем армиям на Финском фронте прибыли еще две. Свидетельством озабоченности русских положением дел является и то, что генерал Тимошенко был назначен новым командиром de facto на Карельском перешейке недалеко от Ленинграда. Перед Рождеством Сталин телеграфировал Гитлеру: «Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть долгой и прочной».
