У Андрея была даже безумная идея подселиться на время в тело к кому-нибудь и посмотреть, что будет, как встретит его хозяин тела. Но он быстро эту идею отверг как непредсказуемую по результату.
Андрей научился путешествовать и стал думать, какую пользу извлечь из этого. Может, обучать других людей таким полетам? Заодно и денег подзаработать. На двор пришли сложные девяностые годы, недавно развалился Советский Союз и зарплаты стали мизерными. Он рассказал о своих планах Аленке. Жена не поддержала идею: в лучшем случае сочтут все за сон, а в худшем отправят в психиатрическую больницу. Даже любимая жена отказалась обучаться искусству полетов! А он не мог продемонстрировать ей свое уменье.
Но Андрей продолжал летать самостоятельно. Полеты вошли в привычку, стали потребностью. Он с детства хотел увидеть море. Но видел его только в телевизоре. И вот, достаточно освоившись в своих перемещениях, Черкасов решился на дальний перелет. Определил направление и полетел со скоростью, превышающей скорость звука. Он перемещался в пространстве, не испытывая никаких затруднений, и в любой момент усилием воли мог ускориться либо замедлить свое движение.
Ночной приморский город встретил Андрея темнотой гор, разрываемой огнями многочисленных домов, бульваром вдоль моря с множеством цветов и пальмами. Великолепная лунная дорожка искрилась на волнах, а Млечный путь просматривался здесь особенно сочно. Завораживающая картина! Через небо море общалось с Космосом, а небо через море — с Землей. Их разделяла лишь тонкая, не видимая во тьме грань горизонта. Море и небо — две огромные стихии, которые дополняли друг друга, заполняя все необъятное пространство.
К вечерней темноте люди и чайки уже вернулись на берег, оставив море отдыхать. Оно принадлежало сейчас лишь одинокому маяку и редким кораблям, своими огоньками дополнявшим великую гармонию лунной дорожки. Все было наполнено покоем и умиротворением.
Андрей медленно двигался вдоль пляжа, наблюдая за прибоем, слушая плеск волн. Он попробовал покувыркаться в волнах, но призраку подобное занятие не принесло приятных ощущений. И все же море наполнило его сущность благодатью, он ощущал присутствие живого, родного, необъятно большого и необъяснимого.
У моря все мы, и люди, и призраки, становимся другими. Его могучий покой и сказочное величие пленяют нас. Можно находиться на берегу и созерцать море сколь угодно долго — это не надоедает.
Андрей завис в величественной красоте. Оказывается, даже призрак может восхищаться. Но постепенно гасла лунная дорожка, море и небо теряли свои краски. Нужно было возвращаться. Он прилетит сюда еще, скорее всего, вместе с женой. Он соблазнит Аленку такой красотой. Когда-нибудь и ей захочется полетать.
Они жили в Больших Полянах уже больше четырех лет. Все было, вроде бы, хорошо. Аленка окончила институт, работала в библиотеке и с удовольствием занималась хозяйством: хорошо готовила, содержала огород, старалась помочь маме. Татьяна Александровна по-прежнему часто болела. Она радовалась за дочь, ей нравился ее зять. Сколько анекдотов сочинили про отношения тещи и зятя. Но это был особый случай. Татьяна Александровна частенько баловала молодых горячими пирогами и считала, что если и есть на свете идеальная пара — то это ее дети: дочка и зять. Близким по духу, со светящимися от счастья глазами супругам все было нипочем, даже тяжелая экономическая ситуация в стране их не сильно расстраивала.
По вечерам Аленка с Андреем говорили обо всем, но больше о жизни и искусстве, а не о политике. Они любили друг друга, но в то же время Аленка не могла понять, почему муж все чаще спит отдельно от нее.
Он уверял, что летает по ночам, а для полетов ему нужна полная тишина, такая, чтобы можно было раствориться в ней. Аленка не очень верила рассказам Андрея. Ей казалось, что муж переживает по поводу отсутствия у них детей. Но Черкасов постоянно рассказывал о своих снах. Так, словно он и в самом деле летает наяву. Андрей предлагал попробовать и Аленке. Но жена боялась экспериментировать — как это, выйти из собственного тела? Она не могла понять его кайф, а он ложился спать отдельно, только для того, чтобы отправиться в очередное путешествие. Он жалел, что не может в полной мере передать своих ощущений от полетов и принести любимой жене какое-либо осязаемое доказательство: фотографию или подарок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Утром после полета к морю Андрей находился в особенно приподнятом настроении.
— Ну, и где ты был на этот раз? — улыбнулась Аленка, увидев радостного мужа.
— Я посетил пляж под Сочи. Там такие шикарные и море, и небо! Наслаждался лунной дорожкой, наблюдал за прибоем.
— Интересно, как же тебе удается без физического тела все это видеть и наслаждаться?
— Совсем не обязательно быть в теле, чтобы ощущать красоту окружающего мира.
— Но в теле-то лучше! Почему ты не используешь телепортацию? — пошутила Аленка.
— Телепортация — это мгновенное перемещение тел на расстоянии. Очень сложно все там. Я не уверен, что телепортация вообще возможна. Гораздо проще выйти из тела. Тело спит, а я летаю. При желании могу кататься на волнах, играть с дельфинами, парить в небе вместе с птицами. А ты что, телепортацией стала интересоваться? — спросил Андрей.
— Вчера книга нам в библиотеку поступила. «Научная магия называется» Там про телепортацию, левитацию. Интересно было почитать. Но сны все это, не реальность.
— А автор книги кто? — опять спросил Андрей.
— Большаков, кажется.
— У нашего заведующего лабораторией в Москве фамилия была Большаков. Алексеем Владимировичем звали. Мы как раз исследовали людей, которые утверждали, что умеют перемещаться на расстоянии. Не он ли автор книги?
— Да, вроде, Алексей Большаков и есть.
— Так я к нему слетаю! — обрадовался Андрей. — Интересно будет проведать старого знакомого. И повод хороший Москву посмотреть. Давно собираюсь.
— На самолете или как? — улыбнулась Аленка.
— Или как… Как обычно, ночью. Посмотрю и вернусь в тело к утру.
— Езжай лучше на поезде. А то потеряешься вдруг. Что я без тебя делать буду? — опять пошутила Аленка.
На самом деле риска потеряться почти не было. Черкасов всегда уверенно находил дорогу домой. А из Москвы он как-нибудь сможет выбраться.
И Андрей полетел. Москва предстала перед ним во всей своей красе. До чего же величественно выглядела столица с высоты птичьего полета! Город не спал. Несмотря на поздний час, он светился миллионами огней, сверкающими вывесками магазинов и потоком фар многочисленных автомобилей.
Москва изменилась за последние годы. Стало больше машин, больше сверкающих рекламных вывесок. В этом обилии ослепительных красок сложно было ориентироваться.
Андрей интуитивно добрался все же до центра, он узнал Красную площадь и снизился в районе Мавзолея. Здесь была пешеходная зона. Ему не хотелось больше летать по освещенным улицам над потоками машин. Его слепили эти потоки, Андрей-призрак не любил свет. Он понял, что запутается в обилии огней, вряд ли найдет общежитие, где жил раньше, и свой институт. Андрей понаблюдал немного за прохожими, которые были еще на улицах в этот ночной час. Туристы уже спали, а москвичи как обычно спешили.
Андрей взмыл в небо. Ему вдруг захотелось подняться высоко-высоко, туда, за облака, где летают самолеты. И даже выше! Луны пока не было видно, он гнал, радуясь темноте. Огни Москвы быстро отдалялись, и вот уже весь город постепенно превратился в тускнеющее пятно.
Земля была как на ладони. Затемненные участки чередовались со светлыми пятнами городов и крупных поселков. А Андрею хотелось еще выше, в космос, посмотреть на Землю глазами космонавта, добраться до Луны и побывать на ее поверхности.
Но вдруг его пронзила мысль: «Домой, вернись домой!», — жесткая мысль, требовательная, словно кто-то отдавал приказ вернуться. Как будто за его душой наблюдали на этой невообразимой высоте.
Действительно, куда он летит? Может улететь и не возвратиться. Может заблудиться, потерять Землю, его может засосать черная дыра, которая воронкой засасывает все, что приближается к ней. Кто знает, что там в космосе? Возможно, другие миры, где живут души умерших людей и куда живым вход запрещен.
