Он отвечает:
— Это установит суд.
12
Любознательность завела Петю Шевелева на глухую окраинную улицу города. Сначала он ехал на троллейбусе до конечной остановки, потом шел пешочком с подскоком по указанному дружком маршруту, но озера с лебедями найти не сумел. С двух сторон узкой прямой улицы тянулись изукрашенные заборы, а за ними — одно- и двухэтажные дачи, выстроенные в весьма смешанных и неопределенных стилях конца двадцатого века. У Пети уже немеют ноги, а скверов и скамеек здесь нет, и в конце концов он усаживается на еще блестящую от рассветного выпота траву и начинает размышлять, не повернуть ли обратно.
В это время его накрывает тень, которую можно принять за тень Карабаса-Барабаса, ибо она обладает растрепанными волосами, всклокоченной бородой и огромными, толстыми ручищами, а переплетения теней от веток делают ее еще причудливей.
— Эй, малец! — окликает тень.
— Я не малец! — категорически отвечает Петя.
— Ясно, пожил — свет повидал, меж людей потерся. Ты чей?
— А ничей. Бездомный.
— Ясно, дом, стало быть, прогулял. Оно в картишки перекинуться не худо, а то и пошастать на слабоде. Летошный год ласковый, пургой-грозой не жмет. Абы было за что разгуляться. А ты бродяжничать скумекал? — с сомнением произносит тень.
— Я — путешественник. Сын знаменитого путешественника Миклухо-Маклая. Слышали о таком?
— Это совсем другое дело, сэр,— говорит, внезапно появляясь рядом с первой, вторая тень.— Как это мы сразу тебя не признали? Ты уж прости нас, брат.
Петя поднимает голову и видит в солнечных коронах двух мужчин. Один — толстый, бородатый, с красным носом и лохматыми иссиня-черными волосами, в цветной рубахе-распашонке и светлых, провисших на коленях брюках; другой — поджарый, волосы ежиком, узкий, сдавленный лоб, безгубый рот. На щеке, поближе к виску, шевелится, как мохнатая гусеница, темная родинка.
— Мы тебя давно ожидаем в здешних краях,— жмурясь от ярких лучей, говорит безгубый с родинкой.— Требуется твоя помощь, сын Миклухи Маклая. Поможешь странникам?
— Отчего не помочь? — солидно соглашается Петя, очень довольный, что его правила игры приняты.— А что от меня требуется?
— Наш старший брат Робинзон несколько рассеян,— докладывает безгубый.— Уходя из кубрика, дверь захлопнул, а ключ забыл внутри. Наши руки не достают до оконного шпингалета. Тебе же, умелец, при твоих габаритах ничего не стоит пролезть в форточку и открыть нам шлюзы.
— Это точно, сын Маклака, рассеянность меня погубит, забываю, у кого таган увел,— одобрительно смеется бородатый и, подмигивая товарищу, басит: — Уж ты, Штырь, загнешь так загнешь.
— Меня зовут капитан Штырь, а его — боцман Робинзон,— спешит представиться безгубый.— А тебя, сын безвременно покинувшего этот мир Миклухи Маклая, мы будем звать просто — сын.
— Сын Миклухо-Маклая,— строго произносит Петя, и капитан Штырь соглашается:
— Как прикажешь. Но если когда и сократим малость, не прогневайся.
— И не побей нас ненароком! — хохочет Робинзон, и его толстые губы изгибаются в букву «О».— А покедова,— давясь смехом, продолжает он,— айда к хавире!
— К хавире — это по-гвинейски «к замку»,— вставляет безгубый, вызвав новый взрыв хохота у Робинзона.
Боцман идет за ними, утирая слезы и повторяя:
— К замку, черт бы тебя задрал, Штырь, не башка у тебя — прожектор, к замку!
Петя тотчас представляет себе серый замок с остроконечными башнями и узкими бойницами. Замок защищают солдаты короля и гвардейцы кардинала. Посты расставлены так, что и мышь не проникнет.
Но штаб восставших посылает в замок революционеров.
Их хватают одного за другим, расстреливают у стены, которая постепенно становится красной от крови. И тогда комиссар подзывает к себе худенького мальчика, с волосами цвета сухой соломы, и спрашивает: «Петр Шевелев, ты — последняя наша надежда, пойдешь?» — мальчик кивает, берет пакет с печатями, самодельный лук, стрелы и волшебный свисток. Он пускает стрелу с привязанной к ней тонкой веревкой. Стрела застревает в узкой щели, мальчик пробует, крепко ли держит веревка, и взбирается по ней на стену. Но в замке его ждет засада, солдаты и жандармы окружают Петю. Тогда он подносит к губам свисток и становится невидимым. Пробирается в башню и...
— Эй, сын Маклая, о чем задумался?
Видение замка тотчас исчезает, будто порыв ветра развеял мираж. Перед ним — зеленый справный забор. Капитан Штырь открывает калитку, кивает Робинзону: закроешь и покараулишь,— а сам ведет Петю по гравийной дорожке к двухэтажному аккуратному коттеджику.
Нагибается, подставив спину и сложив руки лодочкой для удобства:
— На коня, сын Миклухи Маклая, ногу в стремя! С моей спины достанешь до форточки.
Петя ставит ногу ему в ладони, легко взбирается на спину. Форточка открыта, он подтягивается на руках, ловко, как ящерица, влезает в нее до половины туловища. Штырь подхватывает снизу, приподнимает, шепчет:
— Открывай шпингалеты.
Окно распахивается с легким стуком. Штырь, ухватившись за подоконник, впрыгивает в комнату. Опытным взглядом обшаривает комнату, предлагает Пете:
— Задание выполнил. Молодец! Теперь можешь поиграть в саду. Вон видишь гамак?
— А вы? — спрашивает Петя.
— Соберу вещички боцмана Робинзона. Он ведь собирается уезжать, разве тебе не сообщили?
— Нет,— говорит мальчик.
— Забыли,— с досадой молвит «капитан».— Ну, ничего, играй!
— А боцман Робинзон? Он не будет собирать свои вещи?
— Это я сделаю лучше него. Такой у нас порядок. Иди на вахту в гамак, сын Маклая.
— Можно, я босиком?
— Можно, можно, у нас все можно, не то что у твоих нудных родителей. Представляю, как они квохчут: того нельзя, этого нельзя, будь паинькой...
Петя мигом разувается, берет ботинки в руки, чувствуя ногами теплую землю и щекотание травы, взвизгивает от удовольствия и вприпрыжку бежит к гамаку, с разбегу вскакивает в него и начинает раскачиваться. Выше и выше. Небо, разлинованное ветками, то летит навстречу, то стремительно отдаляется. Раз-два, раз-два, навстречу буре. Капитан Штырь, пожалуйте на мостик, боцман Робинзон, как закрепили паруса? Вас спрашивает сам адмирал эскадры, прославленный сын Миклухо-Маклая.
Вдали маячит берег неизвестного острова. На острове живут разбойники и людоеды. Они подкарауливают неосторожных путешественников и продают их в рабство. Адмирал приказывает своим верным пристать к берегу...
— Эй, сын Маклака, а, сын Маклака! Заложило тебе, шкет?
Боцман Робинзон больно ухватывает Петю за плечо, другой лапищей останавливая гамак.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
