По щекам побежали слезы. Она не хотела плакать, не хотела, чтобы эти люди видели ее слабость, не желала, чтобы Шерри чувствовала себя еще хуже из-за ее рыданий, но ничего не могла с собой поделать. Она чувствовала себя одинокой и беспомощной, как однажды, когда она заблудилась в лесу.
Ей было тогда всего лишь шесть лет, но она очень хорошо помнила тот случай. Семья Нилы остановилась для кемпинга неподалеку от Паучьего Озера в Висконсине. Папа рассказывал страшные истории у костра, и все пили горячий шоколад. Как раз из-за этого славного лакомства все и случилось: она проснулась посреди ночи от сильного напряжения в мочевом пузыре. Первым делом разбудила Бетти, но старшая сестра наотрез отказалась вылезать из спального мешка.
Нила так волновалась из-за предстоящей прогулки, что даже не потрудилась одеться, и выползла из палатки в одних трусиках. Ее тело дрожало от прохладного ветра, пока ступая босыми ногами по сырой земле, она пересекала лагерь.
Отец вырыл яму в земле неподалеку, и в шутку назвал ее «уборная». Нила уже была там несколько раз, но только не ночью.
Зайдя глубоко в лес, она так и не сумела найти этот импровизированный туалет, и села на корточки возле молодой березы. Окончив свои дела, Нила двинулась обратно в лагерь. По крайней мере, ей так казалось. Но она все шла и шла, а палаток нигде не было. Выйдя на незнакомую, залитую лунным светом поляну, она поняла, что заблудилась. Она кричала, звала на помощь отца и мать, и Бетти, но никто не пришел.
Вот тогда это и случилось впервые: оказавшись одна ночью посреди леса, Нила почувствовала беспредельный ужас, ее охватило ощущение одиночества и беспомощности. Она бродила по поляне ничего не видя от собственных слез, и громко рыдала, надеясь, что ее услышат и найдут.
Но что, если ее услышат не родители, а кто-то другой? Например, один из тех призраков, о которых папа рассказывал у костра? Или Вендиго?[6] Или ведьма, которая пыталась съесть Гензеля и Гретель?
Зажав руками рот, чтобы остановить крик, Нила бросилась с поляны прочь. Она бежала среди деревьев с такой скоростью, на какую только была способна, не смея оглянуться назад, опасаясь увидеть, как нечто ужасное гонится за ней по пятам. Она спотыкалась о выступающие из земли корни, на лицо ее налипла паутина, а ветви неустанно хлестали голое тело. Но она продолжала бежать до тех пор, пока не очутилась на другой поляне, где в лунном свете спокойно стоял автомобиль.
Их автомобиль.
Нила не знала почему, но они оставили его позади, и проделали немалый путь пешком, прежде чем разбить лагерь.
Двери были заперты, и тогда она забралась под машину. Трава там оказалась сухой, и Нила пролежала в своем укрытии всю ночь.
Утром, когда отец нашел ее, он был весь в слезах. Они оба плакали, потому что, в конце концов, все закончилось хорошо.
И жили они с тех пор долго и счастливо, пока однажды четыре мужчины и мальчик не похитили ее, и не увезли в лес…
Наконец пикап остановился.
Роббинс и Шоу выпрыгнули наружу. — Жди здесь, — бросил Шоу сыну.
Мужчина в ногах Нилы тоже выпрыгнул из кузова, и открыл задний борт, затем схватил девушку за лодыжки и потянул на себя.
Тимми, находившийся у ее головы, внезапно опустился вниз, и резко рванув, разорвал на ней блузку. Она попыталась оттолкнуть его свободной рукой, но парень оказался проворнее. Он с такой силой сжал ее груди, будто хотел оторвать их. Нила вскрикнула. На сей раз, кулак ее достиг цели, удар пришелся в лицо, и отбросил мальчика назад. Тимми опять заплакал, а Нила кажется, даже повредила суставы.
Вскоре она уже стояла позади пикапа рядом с Шерри.
— Ты в порядке? — спросила подруга.
— Заткнись, — приказал Шоу.
— Пойдем, — кивнул головой Роббинс. Его хватка на руке Нилы была надежной и крепкой, но не причиняла боли, в отличие от цепких пальцев его приятелей.
Они двинулись в сторону кабины. Водитель оставил фары включенными, и их яркие лучи осветили путь. Ниле даже место показалось похожим на то, в котором она заблудилась, когда была еще ребенком, пусть и случилось двадцать лет тому назад за пару тысяч миль отсюда.
Пройдя некоторое расстояние, она заметила, что свет не может проникнуть дальше, и область лежащая перед ними погружена во тьму.
— Какого черта ты стал так далеко, неужели нельзя было подъехать ближе? — шепнул Шоу водителю.
— Заткнись.
— Мужик, они могут быть вокруг нас.
— Они не трогают службу доставки, — ответил тот, кто шел справа от Нилы.
— Рано или поздно, всегда наступает первый раз, Филипс.
— Да мне плевать.
— И все же не пойму, какого лешего было парковаться так далеко.
— Внутренний голос нашептал, — ответил водитель. — Как на счет того, чтобы, наконец, заткнуться?
Впереди, на поляне, стояли в ряд шесть деревьев. Распахнув глаза шире, Нила ошеломленно уставилась на них. Деревья были высокие и тонкие, а их уходящие ввысь ветви, озаренные лунным светом, полностью лишены листвы.
И это посреди лета, вместо того, чтобы мерно покачивать на ветру пышными кронами.
Но листья оказались мертвы, как поняла вскоре Нила.
В ряд стояли шесть мертвых деревьев.
— Нет, — покачала она головой.
— Все в порядке, — шепнул Роббинс.
— Нет, не оставляйте нас здесь. Пожалуйста. — Она попыталась сопротивляться, но сильные руки держать ее крепко. Мужчины двигались вперед.
— Успокойся, — говорил Роббинс.
— Пожалуйста! Они мертвые! Я не хочу туда идти. Пожалуйста!
Внезапно дикая боль пронзила ее правую ногу, от того, Филипс сильно пнул ее в колено. — А теперь вперед, сестрица, — велел он.
— Ты в порядке? — спросил Роббинс.
— Нет!
— Боже, Филипс.
— Приятель, тебе лучше взять себя в руки.
— Да заткнитесь вы все, — разозлился водитель.
Вскоре они остановились возле деревьев.
— Прислонитесь к ним спиной, — скомандовал Роббинс.
— Ни за что…
Филипс толкнул Нилу, и она ударилась головой и спиной о кору на стволе, а затем стал удерживать ее, пока Шоу и водитель прижимали Шерри к тому же дереву. Снова послышался скрежет наручников. Водитель схватил ее правую руку, отвел назад, и защелкнул браслет на запястье. Повернув голову и вытянув шею, она увидела, что пристегнута к Шерри.
Они стояли спина к спине, по разные стороны ствола дерева, привязанные друг к другу за руки.
— Вот так, — удовлетворенно сказал водитель. Затем он взялся за небольшой предмет, болтавшийся у него на шее, на цепочке, и поднес его ко рту. Это оказался свисток. Он дул в него долго, и пронзительный свист проникал сквозь ночь, будто крик ужасной птицы. Затем свисток, упал с его губ, и снова повис на цепочке. — Давайте уносить задницы, — предложил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
