присутствии подгузники. Я беру Сиару на руки и принюхиваюсь к ее волосам. Все говорят о том, как пахнут малыши, ведь так? Особенно девушки. Говорят, когда вы нюхаете младенца, ваша матка пульсирует и пульсирует до тех пор, пока вы не сможете совладать с собой и не отыщите в Google местный банк спермы.
Со мной этого не происходит.
Я опускаю Сиару вниз, желая ощутить более острые эмоции, чем ощущаю сейчас. Мне кажется, она мила, как никто — а я знаю в этом толк, поскольку знакома с другими детьми, — но она не порождает во мне желания заиметь ребенка. Я вспыхиваю от разочарования в себе. Я хочу иметь ребенка, но просто не могу представить то время, когда я стану матерью.
Когда пару лет назад Софи сказала мне, что пытается забеременеть, я затрепетала от страха. Сама мысль о том, что она считает себя достаточно ответственной для того, чтобы воспитывать другого человека и произвести его на свет… просто непостижима. Софи! Софи, которая пишет мне сообщения, хвастаясь тем, что она сходила в туалет, Софи, которая, когда ей было двадцать два года (в Год великой битвы потаскушек), за одни сутки переспала с тремя парнями, Софи, которая однажды послала мне крупный план своего соска, пытаясь убедить меня, что это НЛО. Теперь Софи — мать настоящего человеческого существа. И ее как будто даже не беспокоит то, что из Сиары может вырасти новый Гитлер.
Сиара кладет книжку себе на голову и машет мне рукой.
— Когда-нибудь ты, может быть, станешь Гитлером, — шепчу я, а она кивает в знак согласия.
Мы с Сиарой, уютно устроившись на диване, спокойно просмотрели две серии Свинки Пеппы (Джордж и Пеп-па скоро превращаются в Росса и Монику[17]). (Ладно, я не имею ни малейшего представления о том, что происходит в этом мультфильме.) Она начинает клевать носом, а я размышляю о том, что она, вероятно, успокаивается, посасывая мой большой палец, но потом Софи громко кричит мне, чтобы я вернулась. Она хочет показать мне мужчину в маске слона. Точнее, в маске слона, которую он носит не на лице.
— Я не права, что нашла его привлекательным? — спрашивает она, смеясь, и прокручивает остальные снимки порнозвезды в маске слона, всякий раз надетой по-разному, затейливо.
Томас качает головой.
— Ох, Софи, неужели Новый Райан не слишком выкладывается в последнее время?
Софи снова цыкает, а я забираю свой телефон. Кажется, я подошла Человеку-Слону, как и остальным шестидесяти двум неотразимым потенциальным партнерам.
— Мы ответили согласием всем, — услужливо говорит Томас. — Лично я пролистал по крайней мере пару сотен мужчин, поэтому не льсти себе количеством совпадений, на самом деле это всего лишь легкое проявление интереса. Особенно в пятничный вечер. Это час пик в Tinder. А еще тебе пришли сообщения.
Ого, посмотрите-ка. И правда. Довольно много.
Среди них девять сообщений с одним лишь словом «привет».
Три относительно витиеватых сообщения — «Как поживаешь?».
Семь сообщений со словами «Привет, как дела?»
Два сообщения, где написано «Ты такая сексапильная».
И одно сообщение с текстом: «Привет малышка до скорого» безо всяких знаков препинания, но с кучей смайликов в конце.
Ой, тут еще одно. Этот льстец только что прислал мне танцующую мартышку, что нельзя считать комплиментом. Ведь, правда, нельзя?
Вздохнув, я прокручиваю остальных потенциальных женихов и закатываю глаза, когда оборачиваюсь к друзьям, которые, видимо, довольны собой. Софи с Томасом действовали без разбора, но здесь полно похожих друг на друга пижонов. Семьдесят процентов мужчин как будто очень гордятся, позируя с тиграми, а остальные тридцать присылают сделанные в спортивном зале селфи с обнаженным торсом. Я бросаю на Софи испепеляющий взгляд.
— Тебя никто не заинтересовал? — разочарованно спрашивает она. — Как насчет парня с обнаженным торсом в спортивном зале?
— Какого именно? — говорю я, снова показывая ей кучу позеров.
Вдруг возникает изображение мужчины со взглядом убийцы. Он «обожает» меня. Я прокручиваю дальше и вижу, что эти Глаза убийцы — известные так же, как «Стив» — интересуются лишь одним — леди Гагой. Описывая себя, он сообщает: «У меня большое сердце, мне нравится доставлять удовольствие людям. Если у тебя широкие взгляды и открытое сердце, то просто проведи сейчас слева направо». Томас перегибается через меня и касается кнопки в виде сердечка. Убийца-Стив немедленно шлет мне сообщение, которое гласит: «У тебя огромные сиськи».
Мне не по себе.
Томас фыркает:
— У него все ответы заготовлены заранее.
Я выхожу из приложения и кладу свой телефон на обеденный стол экраном вниз. — Не-е-ет, — дуясь, говорит Софи. Я возвращаю телефон ей.
— Почему бы нам не заставить Томаса познакомиться с кем-нибудь? — недовольно говорю я, и она смотрит на меня с удивлением. Ей это не приходило в голову, потому что, разумеется, никому не придет в голову заставлять такого сексапильного, неповторимого мужчину назначать свидание в Интернете.
— Я в этом не нуждаюсь, — говорит Томас, самодовольно ухмыляясь и подмигивая. Я имитирую приступ тошноты, а Софи со вздохом снова хватает мой телефон.
— Просто мне хочется, чтобы ты с кем-нибудь познакомилась. Я бы пошла с тобой на свидание вчетвером. Я хочу, чтобы Райану было с кем поговорить, когда мы собираемся все вместе. Я хочу видеть тебя устроенной и счастливой.
— Я счастлива.
Она смотрит на меня тяжелым взглядом, она мне не верит.
— Почему бы не погулять недельку-другую? — говорит она, возвращая мне телефон. — Походи на свидания, посмотри, как пойдет. Попытайся ради меня.
Я смеюсь.
— Ладно, идет. — Все, что угодно, ради спокойной жизни, все прекратят ныть — не только Софи, но и все вокруг. — Что же, давай.
Она возбужденно хлопает в ладоши и убегает на кухню, чтобы прибраться.
Я поняла. Я поняла, почему Софи до ужаса хочется, чтобы я с кем-нибудь познакомилась. Она считает, что без партнера я неполноценная и что высшее счастье заключается в том, чтобы у тебя были муж и ребенок. Точно так же, как у нее. Общество внушило ей идиотские мечты. Но не только. Я отдаю себе отчет в том, что какой бы увлекательной ни была ее жизнь, у каждой из нас своя версия синдрома упущенной выгоды. Софи обеспокоена тем, что теряет то, что у нас было, пропускает наши веселые выходы в свет, боится расстаться с нашей прежней жизнью. Теперь Софи стала матерью и женой, новым человеком, и ей приходится думать о том, кто она и с ней ли я. И мне тоже нужно подумать об этом. Не осталась ли я в прошлом?
