лица. Все же для всех в здании он серьезный специалист, адмиралом и просто отличный стратег
Света в последнее время поубавила пыл, и это немного настораживало Петра. Почему? Неизвестно. Всему виной то ли похищение приспешниками хаоса, то ли проклятье, снятое Михаилом, а может, все и сразу? Пока у Петра Нахимова не было ответов на эти вопросы, но жена подсказала, что у девочки весна на душе… что бы это ни значило. Иногда Петр не понимал свою горячо любимую супругу.
Адмирал остановился у одного из окон с видом на порт, достал телефон и набрал Свету.
— Папа, здравствуй, как ты там? — услышал Петр дочку. — У нас перерыв.
Адмирал невольно взгрустнул. Судя по голосу, она опять чем-то подавлена. Непривычно слышать такой тон. Пусть бы Света на него злилась и обижалась! Все лучше, чем это… Так хотя бы он сам виноват и можно все исправить. Но тут? Как исправить то, о чем не знаешь? Петр не сдавался и, стараясь скрыть заботу, всячески пытался поддержать дочку. Кому, как не отцу знать характер дочери?
— Привет, да вот, во Владивостоке, — спокойно и даже с юмором заговорил Нахимов. — Сейчас очередное скучное совещание… Ну ты знаешь? Разные представители приехали дела делать… Да что это я все о себе, да о себе? Как учеба? Что новенького?
— Я получила голубой цвет браслета. Виолетта вечно пропадает в лазарете… Маша прогуливает занятия, ссылаясь на «положение». Дима тоже вечно в облаках. А Антон… Ну он не особо разговорчивый и постоянно бегает в лазарет.
Чем больше она рассказывала, тем больше грусти слышалось в ее голосе.
— Как там Игорь?
Петр выдохнул. Хорошо, что она перевела тему, а то он никак не мог придумать ничего путного.
— Ох, Игорь, пока в домике, — хмыкнул Петр и подкинул шарик в руке. — А ты что, уже соскучилась?
— Просто немного переживаю.
— А за своего отца ты не переживаешь? Он же у тебя военный человек! Ходит в моря, плавает на кораблях и сражается с разными монстрами, и не всегда они из метеоритов!
— Ой, пап! Да что с тобой будет! — в голосе послышались первые нотки радости. — Вон, какой кабан вырос! Как тебя еще корабль держит!
На душе у Петра стало чуточку спокойнее и теплее. Это его прежняя дочка. Такие же подколы и шутки на грани фола.
— Но твой Игорь мне пару раз помог…
— Да знаю, я потихоньку чувствую его влияние, — перебила Света. — А что там произошло?
Петр многозначительно выглянул в окно с видом на причал. Огромные краны доставали из воды десятиметровых морских чудищ. У кого-то были оторваны конечности, у кого-то не было головы.
— Да так, Игорь просто поспособствовал нашим и кораблям соседних стран добраться чуть более комфортно, — постарался подобрать слова Петр.
— Молодец какой! Ты его похвалил? Дал вкусняшку? — серьезно спросила Света. — Ты же не забыл, что он любит?
— Черную икру, помню… — вздохнул адмирал. — У твоего Игоря губа не дура… Кстати, а у него есть губы?
— Хех, пап, ты такой иногда простофиля, я не могу! — окончательно пришла в норму Света.
Рот сам непроизвольно растянулся в улыбке. Петр понял, что эту маленькую, но очень важную битву за настроение своей дочери он выиграл.
— Хорошо, что у тебя только один питомец, — хмыкнул Петр. — А то, как у Кузнецова: пара десятков тварей и каждый любит что-то свое… У него там никого нового не появилось? А то вдруг…
— Нет, пап, у Миши больше никого не появилось, — и опять в голосе эта вселенская печаль и грусть. — Мне пора идти на пары, пап. Спасибо что позвонил.
— Света, ты чего? Свет, ну я же просто… — но трубку уже положили.
— Да епт… — выругался Нахимов. Однако проходящая мимо работница порта шарахнулась от адмирала и поспешила скрыться в одном из кабинетов.
Петр поправил одежду, отряхнул брюки и подошел к зеркалу, чтобы посмотреть на себя со стороны.
В руках он продолжал держать шарик Игоря.
— Ну что, приятель, пошли посмотрим, что нам предложат? — он ловко подкинул предмет и, оттопырив карман, забросил внутрь.
Нахимов прошел по длинному коридору, застланому старыми красными ковровыми дорожками, и остановился у дверей с надписью «Зал переговоров».
Зайдя внутрь, он почувствовал странный запах тухлятины. Нет, не смрад, а едва уловимое амбрэ, и не поймешь откуда оно исходило.
Вдоль длинного дубового стола сидели несколько представителей флотов Японии, Китая и Кореи. Все с переводчиками и помощниками. Адмирал в душе улыбнулся, сколько же лишних бездарей содержат другие государства. Каждый мог говорить и на китайском, и на японском, и на корейском языках, но зачем-то решили приплести еще и своих помощников. И переводчиков.
— Добрый день, господа, — поздоровался со всеми Петр.
Все встали, чтобы поприветствовать адмирала Нахимова.
— Задерживаетесь, — недовольно подметил китайский представитель, слегка улыбнувшись.
Петр скривился и, ничего не сказав, прошел во главу стола. На стене висели огромные часы, которые показывали без пяти минут двенадцать.
— А по-моему, мы договаривались на полдень, — резонно подметил корейский представитель флота. — И Петр Борисович пришел вовремя. Не стоит лишний раз конфликтовать.
— Уважаемый, Ма Док Су, вы бы так следили за своими немногочисленными судами, как за временем, — ответил китаец.
У Нахимова закатились глаза от этих надменных высказываний. Забавно, что Китай полагал, что их суда самые лучшие во всех морях.
Почему? Откуда такие предположения? Непонятно. Ведь каждый раз, когда по-настоящему крупный монстр нападал на китайские суда, на помощь приходили именно Имперские корабли.
— Уважаемый, Чан Рамен, попрошу немного успокоиться, мы начинаем, — поднял руку Нахимов и, не дожидаясь ответа китайца, продолжил, достал документ. Больше ему и не надо.
— Итак, Империя хочет заключить с вами военный союз, так как через пару дней мы объявляем войну Монголии, — спокойно сказал Петр Борисович, смотря на каждого человека в комнате.
И все же, слишком много народу. Всякое может случится, и даже кто-то решит отказаться вступать в войну. Дальше будет много нюансов, но не страшно.
Нахимов больше всего переживал за Китай. Они не были в тесных дружеских отношениях, а поддерживали нейтралитет, но империя помнит, как однажды они пытались захватить Караван, чтобы скопировать для разработки своего. Тогда царь Петр уладил инцидент, но что именно
