тот же день, ухаживая за ребенком Кловер, Роуз увидела в ее комнате открытое письмо, в котором говорилось о встрече в Кентерберийском мюзик-холле. Оно было подписано: «С уважением, Фред». Кловер, должно быть, взяла его с собой, отправившись на встречу, – когда Роуз обыскала комнату после смерти соседки, письмо исчезло.
Две другие проститутки из Ламбета также знали мужчину в цилиндре и пальто. Элизабет Мастерс и Элизабет Мэй жили за углом от Кловер в Ориент-Билдингс, многоквартирном доме на Геркулес-роуд. За несколько дней до смерти Кловер Мастерс встретилась с ним на Ладгейт-Серкус, оживленном перекрестке недалеко от собора Святого Павла. Он купил ей бокал вина в пабе «Король Луд», из которого открывался вид на кольцевую развязку, и она отвела его обратно в Ламбет, в свою трехкомнатную квартиру. После этого они отправились в мюзик-холл Чаринг-Кросс, расположенный в нескольких минутах ходьбы от отеля на Вестминстер-Бридж-роуд, где Мастерс договорилась встретиться со своей подругой Элизабет Мэй. «Я заметила, что он странно на меня смотрит, – сказала Мастерс. – У него было косоглазие».
Крим повел проститутку из Ламбета Элизабет Мастерс в паб «Король Луд» на Ладгейт-Серкус (Библиотека изображений науки и общества, Лондон, изображение 10436065)
Несколько дней спустя этот человек отправил Мастерс письмо, в котором просил о новой встрече. Когда наступил назначенный день, Мастерс и Мэй устроились у своих окон на втором этаже и принялись смотреть на Геркулес-роуд, ожидая его прибытия. Мимо прошла женщина, которую они видели по соседству, с корзиной в руках и в белом фартуке поверх серого платья – Матильда Кловер. Скорее всего, она шла с рынка. Мастерс и Мэй видели, как она обернулась и улыбнулась мужчине в цилиндре, шедшему позади нее – тому самому, с которым они договорились встретиться. Мастерс и Мэй схватили свои шляпки и последовали за парой в переулок. Кловер вошла в дом 27 по Ламбет-роуд, и мужчина проследовал за ней.
* * *
Кловер похоронили 27 октября, через шесть дней после ее внезапной смерти. Приходской совет оплатил похороны на кладбище Тутинг, в 10 километрах к юго-западу от Ламбета. На крышке ее гроба была металлическая табличка с надписью «М. Кловер, 27 лет»; вместе с 14 другими гробами ее закопали в «Могиле № 2215H». Ее короткая жизнь и мучительная смерть вскоре забылись. Позже одна лондонская газета назвала ее «жалким уличным изгоем, чья жизнь ни для кого не представляла особой ценности».
Свидетельство доктора Грэма о том, что смерть Кловер наступила из-за сердечной недостаточности, а не из-за преступления, избавила от необходимости уведомлять местного коронера или полицию о ее кончине. Расследование не проводили. Люси Роуз не сразу рассказала полиции о последнем посетителе Кловер, а Элизабет Мастерс и Элизабет Мэй, услышав разговоры о смерти Кловер вскоре после их невинной слежки, больше не думали о человеке, который бросил их и последовал за умершей женщиной в ее квартиру.
Глава 5. Человек-волк
Лондонский кошмар начался в последний день августа 1888 года, когда на улице в районе Уайтчепел нашли тело Мэри Энн Николс. Нападавший, вооруженный большим ножом, перерезал ей горло и вспорол живот. Следующей жертвой стала Энни Чэпмен, найденная с похожими ранами неделю спустя на заднем дворе. Прошло три недели, прежде чем в одну ночь убили еще двух женщин, Элизабет Страйд и Кэтрин Эддоус, и убийца страшно изуродовал тело последней.
Ужас охватил один из беднейших районов города. «Уайтчепел, – сообщал Observer, – в данный момент фактически находится во власти человека-волка».
За несколько дней до убийства Страйд и Эддоус лондонское информационное агентство получило письмо, написанное красными чернилами и адресованное «дорогому начальнику». Автор высмеял Скотленд-Ярд и добавил предупреждение: «Я терпеть не могу шлюх и буду продолжать их потрошить»[5]. Письмо было подписано «Джек-потрошитель». У убийцы из Уайтчепела – полиция и общественность предполагали, что убийства должны быть делом рук одного нападавшего, – появилось имя. Лондонская пресса поспешила указать, что Джек-потрошитель нацелился на «женщин из несчастного класса», которые вели «аморальный» или «невоздержанный, беспорядочный и порочный» образ жизни. Все они были бедны и с трудом зарабатывали на жизнь, но британский социальный историк Халли Рубенхолд привела убедительные доводы в пользу того, что, вопреки распространенному мнению[6] тогда и сейчас, не все они были проститутками: три из пяти жертв, по ее заключению, не имели никакого отношения к секс-индустрии.
Каждая женщина в Уайтчепеле, как сообщила прессе одна из местных жительниц в октябре 1888 года, жила в страхе. «После наступления темноты многие боятся отойти от двери даже на дюжину метров».
Началась масштабная полицейская операция, призванная остановить кровопролитие. Десятки детективов из Скотленд-Ярда работали по 14 часов в сутки, чтобы установить личность убийцы. Места, где находили тела, оцепляли для сохранения улик – новая для того времени практика, – и тогда же полицейские делали некоторые из самых ранних фотографий мест преступления. Полиция, как и пресса, предполагала, что каждая жертва должна быть проституткой, что привело к тому, что один начальник Скотленд-Ярда пожаловался на трудности[7] защиты женщин, которые стали легкой добычей. «Все жертвы без исключения принадлежали к самым низким отбросам человечества, – сказал Мелвилл Макнотен, – которые избегают полиции и проявляют чудеса изобретательности, чтобы оставаться в темнейших уголках самых заброшенных переулков».
Страх и разочарование превратились в гнев. Punch опубликовал карикатуру, изображающую полицейского с завязанными глазами, бредущего по Уайтчепелу и не видящего толп сомнительных личностей вокруг. В The Times of London напечатали статью в защиту полиции, но оно мало утешило лондонцев, опасавшихся за свою жизнь. Автор утверждал, что Скотленд-Ярд не может найти Джека-потрошителя, потому что они столкнулись с «непревзойденным мастером своего дела», который слишком умен, чтобы оставлять улики. Нападки американской прессы тоже были полны язвительных комментариев. Джек-потрошитель мог убивать снова и снова благодаря тому, что полиция «не знает элементарных методов поиска преступника», – возмущались в The New York Tribune. Томас Бирнс, начальник детективного бюро нью-йоркской полиции, хвастался, что смог бы арестовать преступника в течение 48 часов. И каким же был его план? Завербовать 50 женщин, отправить их на улицы и ждать, когда убийца нанесет новый удар. «Даже если кто-то и станет жертвой, – рассуждал он, нисколько не заботясь о безопасности женщин, используемых в качестве приманки, – я поймаю убийцу».
Чуть больше чем через месяц после двойного убийства Страйд и Эддоус преступник нанес новый удар. Это нападение было самым ужасным и жестоким из всех. Мэри Джейн Келли нашли в ее комнате с почти отрубленной головой, а также изрезанным
