диалога к Хрустову подошёл Белинский, и они двинулись по аллее в сторону столовой. По пути объекты вели разговор, суть которого от меня ускользнула. Затем они внезапно остановились, пожали друг другу руки и разошлись в противоположные стороны. Хрустов явно направился к вам в отделение, а Белинский продолжил движение в сторону столовой. Решив, что о зоологе можно больше не беспокоиться, я переключился на гражданина Белинского. Что-то подсказывало, что они встречались не просто так. Я заметил, что он вдруг прибавил шаг и направился прямиком в деревянную уборную между елями справа от аллеи. Конечно, можно было подумать, что человеку просто понадобилось справить нужду, но я всё же решил проверить и тоже ускорился. Добравшись до туалета, я осторожно спрятался за ним и стал ждать. Спустя несколько секунд до моего носа дошёл запах дыма, который проникал сквозь щели между досками уборной. Тогда я мигом обежал туалет и выбил ногой дверь. Внутри стоял полностью одетый гражданин Белинский с горящим листком бумаги…
— Он был свернут или расправлен? — прервал шпиона Ежов.
— Листок-то? Так это, — растерялся худощавый. — Не помню.
— Что? — взревел Валентиныч. — Где он? Давай его сюда!
— Вот, пожалуйста, — и шпик протянул письмо.
— Так-так… Сложен в несколько раз, — шеф защитников прищурился. — Неужто не читали, гражданин Белинский?
— Не читал, — буркнул Игорь. — Больно надо.
— А сгорело-то прилично. Эх! — разочарованно выдохнул Ежов. — И вот оно вам надо было, а, Игорь Владимирович? Вы ведь серьёзный человек. В администрации второй год работаете, семьянин порядочный, дочка вот родилась. Принесли бы нам эту бумажку, да и всё. Стоило оно того?
— Отпусти его, Валентиныч, — вмешался Хруст. — Хоть я и не понимаю, в чём дело, но Игорь здесь точно не причём. Вся вина лежит на мне.
— А я тебе сейчас всё объясню, Костенька, — ехидно начал Ежов. — Тощий этот, коллега твой покойный, в последнее время вёл себя весьма подозрительно. Мы присматривали за ним, как могли, но парень был довольно скользкий и все наши хвосты быстро обрубал. На вопросы о том, ходит ли он куда-нибудь, помимо мест, указанных в задании, Тощий всегда отвечал отрицательно. При этом он вечно повторял, что у каждого порядочного зоолога есть свои тайники, но их посещение отклонением от указанного курса не считается.
— Всё верно, — кивнул головой Костя. — И у меня есть тайники, ничего плохого в этом нет.
— Да знаем мы про эти ваши тайники, — отмахнулся Ежов. — Дело в том, что обычно зоологи ходят к своим нычкам, не думая, что за ними следят. Они, конечно, озираются, и всё такое, но уйти от невидимой слежки не пытаются. Что касается Тощего, то, направляясь к тайникам, он вёл себя вполне обычно и, возможно, даже слишком раскованно. В таких случаях мы беспрепятственно отслеживали его путь вдоль и поперёк. Но иногда твой коллега направлялся явно не к нычкам, и в такие моменты он превращался в чёртового ниндзя.
— Ты параноик, Валентиныч, — сделал выводы Хруст. — Может, у него был какой-то особый тайник, который он берёг ото всех без исключения.
— Нет уж, гражданин Хрустов. Не может простой человек так быстро уйти от слежки. Складывалось ощущение, будто Тощий нырял в норы. Но откуда он мог знать, где они откроются? И как бы он смог оттуда выбраться? — Валентиныч помолчал, почёсывая затылок. — Ладно, посмотрим, что осталось от его записки. Надеюсь, она прольёт немного света на эту тёмную историю.
Ежов осторожно развернул обгоревшую записку и принялся её изучать.
— «Так уж вышло, что я тайно…» — прочитал он вслух. — Чёрт! На самом интересном месте обрывается! Это же надо было так обгореть! Холера! — сокрушался начальник. — Коротаев! Ты за каким чёртом Белинского в сортир пустил? Надо было сразу его брать!
— Виноват, товарищ командир, — протараторил шпион, вытянувшись по стойке смирно.
— Ясен хрен виноват! — прогавкал Валентиныч. — Костя, мил друг, давай-ка мы с тобой сейчас всё проясним. Выходит, что ты нашёл адресованную тебе записку Тощего и утаил это. Нехорошо получается, — он неодобрительно покачал головой. — А ну-ка расскажи нам, господин Хрустов, что там дальше-то было написано.
— Не расскажу, — отрезал зоолог.
— Ну вот и зачем тебе это, Костенька? Ты же уважаемый зоолог Ирия, — сказал Ежов, подняв указательный палец. — Никто тебя не обижает, привилегиями некоторыми пользуешься, всегда сыт и одет. Да и девка любая не прочь, так сказать, в женихи такого завидного мужика взять. Чем тебе плохо живётся? Давай по-хорошему, а?
— Валентиныч, я ведь неоднократно находился рядом с тобой по ту сторону стола, наблюдая, как ты людей ломаешь. Мне ли не знать, что по-хорошему уже не будет… Не вижу смысла что-то рассказывать: один хрен ты меня уже не отпустишь.
— Ну, коли тебе на себя наплевать, хотя бы о друге подумай, зоолог, — не сдавался начальник.
— Ты мне зубы-то не заговаривай, защитничек! — сорвался Костя. — Вы и за меньшие проступки людей выгоняли, а тут такой повод! Да и Игорь для вас уже пособник, как ни крути! И плевать вы хотели, что он не знает, чему содействовал!
— Молчать! — рявкнул Валентиныч. — Охрана! Проводите этих негодяев в отдельные камеры! Хрустова в один конец здания, Белинского — в другой!
Из-за двери послышался топот тяжёлых сапог.
— Прости, друг… Я что-нибудь придумаю, — понуро произнёс Константин.
— Да пошёл ты, выдумщик чёртов! — ответил Белинский и плюнул Хрусту под ноги.
В кабинет вбежали четверо дюжих охранников: двое схватили Игоря под руки и вывели за дверь, а другие потянулись к зоологу, но резко замерли на месте. У горла одного из них, откуда ни возьмись, появилось лезвие Костиной катаны.
— Костенька, милый мой, — сладким тоном начал Ежов. — Ты ведь не какой-нибудь хитокири2, чтобы всех тут перекрошить. Не дури, парень!
— Да я просто немного времени выгадать хотел.
— Зачем? Думаешь, тебя кто-то спасёт?
— Нет, чтобы успеть попросить тебя сохранить мою катану. Если меня не вздёрнут, то я бы хотел её забрать.
— Да без проблем, зоолог. По старой дружбе, так сказать, — хитро улыбнулся Валентиныч.
Костя нехотя положил меч на пол и стянул с себя рюкзак. После этого ближайший охранник надел на него наручники, а второй принялся облапывать с ног до головы. Найдя в кармане Хруста смартфон, он передал его Ежову, а затем оба здоровяка взяли Костю под руки и повели в камеру.
Глава 3. Прыжок веры
Через пару часов после рассвета лёгкий холодок добрался до Костиных костей, заставив его открыть глаза и поёжиться. Зоолог сонливо осмотрелся и вспомнил, в какую передрягу угодил. Через окно с решёткой, которая была установлена
