Читаем без скачивания Одна пуля — для одного - Рекс Стаут

— Знаю. Но он мог уйти.

— Некто Дональдсон — никак не пойму, что он за птица? У меня подозрение, что Дороти затевает небольшую сыскную операцию на свой страх и риск. Может, случайно знаете, этот Дональдсон не детектив?

— Знаю: не детектив. Он адвокат, друг мистера Кейса. Я видела его здесь несколько раз. А вы…

Нас прервали: в дверях появился человек, знакомый мне уже десятилетиями.

— Мы заняты, — сообщил я ему категорично.

Мне давно следовало бросить свои шуточки по адресу сержанта Пэрли Стеббинса: они ведь всегда рикошетом ударяли по мне самому.

— Значит, ты тут, — проницательно заметил он.

— Да-с… Мисс Руни, знакомьтесь: сержант…

— О, мы с ним уже встречались.

— Ага, встречались, — согласился Пэрли. — А я вас искал, мисс Руни.

— О, Боже, опять вопросы?!

— Всё те же. Исключительно ради контроля. Вы — помните? — подписали такое показание, что во вторник утром находились в лошадиной академии с Саффордом от пяти сорока до семи тридцати, причём всё это время — вместе.

— Конечно, помню!

— Нет ли у вас планов изменить эти показания?

— Разумеется, нет! Зачем?

— Как же вы тогда объясните следующий факт: вас видели в парке верхом именно в данный промежуток времени, а Саффорд на другой лошади вам сопутствовал, причём Саффорд это признаёт?

— Сосчитайте до десяти, прежде чем отвечать! — выпалил я. — А ещё лучше — до сот…

— Заткнись! — рявкнул Пэрли. — Как вы объясните это, мисс Руни?

Одри вновь покинула свой насест, встав лицом к лицу со своим преследователем.

— Может быть, у кого-то подвели глаза? — предположила она. — Тех, кто утверждает, что видел нас?

— О'кей. — Пэрли выудил из кармана бумаженцию и развернул её. — Мы всегда держимся начеку в тех делах, куда твой жирный шеф успел сунуть нос. — Он предъявил бумагу Одри. — Это ордер на ваш арест в качестве свидетеля. Ваш друг Саффорд пожелал прочитать свой отчёт от начала до конца. А вы?

Она проигнорировала его великодушное предложение.

— Что это значит? — вопросила она.

— Это значит, что вам придётся последовать за мной в нижнюю часть города.

— Это значит также… — вмешался я.

— Да заткнись же, наконец! — Пэрли шагнул вперёд.

Рука его потянулась к её локтю, но промахнулась, ибо Одри рванула прочь. Он последовал за ней по пятам. Наконец она решила, что обрела способ повидать своего Уэйна.

Я покачал головой, имея в виду общее положение вещей, а не какой-нибудь конкретный факт. Потянулся к телефону, попросил город и вновь набрал номер.

Послышался голос Вулфа.

— Где же Орри? — спросил я. — Почивает на моей кровати?

— А ты где? — поинтересовался Вулф.

— По-прежнему в конторе Кейса. Тут всё то же самое, но большими порциями. Ещё двоих забрали.

— Кого и куда?

— Клиентов. Туда. Наши акции катастрофически падают…

— Кого конкретно и почему?

— Уэйна Саффорда и Одри Руни. — И я рассказал ему обо всём, что происходило, не обеспокоившись сообщить о приходе Одри ещё до окончания нашей прошлой телефонной беседы. Потом я добавил: — Стало быть, четверых из пяти упекли, включая Талботта. На свободе в нашем распоряжении только единичка — Дороти Кейс, и меня не удивит, если она последует за прочими, во всяком случае, выражение её лица, когда она услыхала, кто… Минуточку! — Меня прервало появление очередного посетителя. Это была Дороти Кейс. Я бросил в трубку: — Перезвоню! — После чего отодвинул телефон и встал с кресла.

Дороти подошла ко мне. Она всё ещё выглядела по-человечески, даже больше, чем обычно. Былой задор — или задир — с неё слетел, цветовая гамма кожного покрова, того, что на виду, свелась к водянисто-серому колеру, а из глаз смотрела тревога.

— Ушёл мистер Дональдсон? — спросил я.

— Да.

— Дрянной день, куда ни обернись. Только что арестовали мисс Руни и Саффорда. Полиции кажется, что она проморгала какую-то важную деталь… Я как раз пересказывал Вулфу, когда вы вошли…

— Мне надо его повидать, — сказала она.

— У вас это сейчас не получится, — стал вразумлять я её. — Конечно, вы можете помчаться к нему на такси, но с тем же успехом можете подождать, пока я доберусь до Шестьдесят пятой улицы и прихвачу свой автомобиль: ведь уже перевалило за четыре, значит, он наверху со своими орхидеями, и вам не повидать его до шести, несмотря даже на то, что вы к настоящему моменту единственный его клиент, не угодивший и тюрьму.

— Но дело наисрочнейшее…

— Не для него. До шести. Разве что вы хотите исповедоваться передо мной — я ведь вхож наверх. Ну?

— Нет!

— Тогда, быть может, подогнать машину?

— Да.

Так я и сделал.

Глава 12

В шесть часов три минуты Вулф, расставшийся со своей оранжереей, примкнул к нам. За то время, что мы с Дороти провели в конторе, она вполне вразумительно дала мне понять, что со мной ей делиться нечем. Когда же Вулф разместил свою тушу в кресле за письменным столом, она первым делом сказала:

— Мне бы с глазу на глаз.

Вулф в знак отрицания покачал головой:

— Мистер Гудвин мой доверенный помощник — допустим, он не услышит эту историю из ваших уст, что ж, вскоре он узнает её от меня. Итак, о чём речь?

— Мне не к кому обратиться, кроме вас. — Дороти сидела в одном из жёлтых кресел, лицом и всем корпусом — к нему. — Я не знаю, как быть, — а мне надо всё-таки знать. Один тип хочет донести полиции, будто я подделала отцовскую подпись на чеке.

— А это так? — спросил Вулф.

— Что так? Подделала ли? Подделала.

— Расскажите подробней, — сказал Вулф.

Она рассказала подробней, и сюжет не показался мне чересчур замысловатым. Отец давал ей меньше денег, чем того требовала стильная жизнь, на которую она нацелилась. Год назад она подделала чек на три тысячи долларов; отец, естественно, её накрыл, после чего заставил пообещать: такое больше не повторится. Недавно она подделала ещё один чек, теперь на пять тысяч, отцу это очень не понравилось, но, разумеется, ему и в голову не приходило упрятывать свою дочь под арест.

Через два дня после того, как он столкнулся с повторной проделкой дочери, произошло убийство. По завещанию отец всё оставил ей. Исполнителем своей воли назначил адвоката Дональдсона, не подозревая, что Дональдсон — как говорит Дороти — её ненавидит. Теперь Дональдсон обнаружил среди бумаг Кейса липовый чек и записку Кейса; побывав сегодня у Дороти, он сообщил ей, что почитает своим долгом гражданина и блюстителя законности передать эти факты полиции.

Получив ответы на каждый свой вопрос, Вулф откинулся в кресле и тяжело вздохнул:

— Понимаю, что вас раздирала потребность всучить эту схему другому. Допустим, я перехватил её у вас. Что дальше?

— Я не знаю. — Голос Дороти излучал растерянность, как и она сама.

— А потом, — продолжал Вулф, — чего вы опасаетесь? Вся собственность, включая банковскую, принадлежит теперь вам. Прокуратура только зря затратила бы время и средства, настаивая на передаче дела в суд, — да оно и принято бы не было. Ежели мистер Дональдсон не идиот, он должен это понимать. Так ему и скажите. И ещё скажите ему, что он полный болван. — Вулф устремил на неё свой перст. — Или же он думает, что вы убили отца, и хочет усадить вас на электрический стул. Неужто он вас настолько ненавидит?

— Он ненавидит меня всем нутром, — хрипло проговорила Дороти.

— Почему?

— Однажды я намекнула ему, что не прочь выйти за него замуж, потом передумала. Этот человек весьма чувствителен. Прежде он страстно любил меня, а ныне столь же страстно ненавидит. Он сделает всё, чтоб испортить мне жизнь.

— Тогда вам ни за что не остановить его — да и мне тоже. Подделанный чек и записка вашего отца находятся в его распоряжении на законных основаниях. Что помешает ему обратиться в полицию?

— Что ж, прекрасно! — сказала Дороти с полной безнадёжностью и встала. — Я думала, вы умный! — Она пошла к двери, но остановилась на пороге. — А вы обыкновенный сапожник, как и все! Ничего, я управлюсь с этой грязной крысой сама!

Я вскочил и отправился в прихожую, чтоб захлопнуть за Дороти дверь. Вернувшись в контору, я сел, упрятал свой блокнот в ящик письменного стола и заметил:

— Теперь мы все при ярлычках. Я — трус. Вы — сапожник. Распорядитель наследства — крыса. Ей-богу, она нуждается в свежих впечатлениях.

Вулф только крякнул. Крякнул на добродушный лад, ибо обеденный час был близок, а он никогда не позволял себе раздражаться перед едой.

— Итак, — сказал я, — если она не предпримет что-нибудь из ряда вон выходящее, её заберут к завтрашнему полудню, а она — последняя. Надеюсь, Солу и Орри везёт больше, чем нам. У меня вечером свидание и билеты на двоих, но если долг велит…

— На этот вечер ты свободен. Я сам проконтролирую ситуацию.