— И что же?
— А вот что. Я купил эти часы в универмаге и выгравировал на крышке «Вену от Дипа». Это была дешевая вещица, но Беннету она нравилась. Так вот, по ту сторону Амстердамской авеню есть клуб «Скорпионы». Некоторые из тамошних подонков знали эту историю, а чурбан Педро не всегда был воздержан на язык. Понятно, что все дошло до моих ушей.
— А как вы могли догадаться о содержимом его карманов?
— Я не волшебник и догадаться не мог.
— И все же…
— У него в кармане появилось то, что мне было нужно. И появилось оно за несколько минут до его прихода сюда. Вот и все.
— Мне известно, что полиция твердо придерживается мнения, что Беннет был убит именно в своей квартире. Копы допросили немало людей.
— Вы забываете свое прошлое, Элен. Вы не из высшего света, а из нашего квартала и должны знать, что эти подонки никогда не укажут точное время или место того или иного события, а наоборот — постараются сбить копов с толку.
— Вас они тоже могут навести на ложный след.
— Могут. Но у меня есть голова. Одному я верю, другому — нет, а сказанное третьим проверяю.
— Представляю себе.
Подошел бармен и, вопросительно взглянув на нас, поставил на стол откупоренную бутылку «Сайлеко». Затем он двинулся дальше, медленно обводя зал своими умными, все понимающими глазами.
Минуты через две в бар вошел солидный мужчина. Все его движения отличались спокойной уверенностью. У порога он стряхнул плащ. В этот момент у его пояса блеснула сталь наручников и на секунду показалась лакированная кобура.
Он подошел к нашему столику и, не взглянув на Элен, сказал:
— Попрошу вас уйти, леди.
Ни слова не говоря, она поднялась и направилась в дамскую комнату.
— Достал и? — спросил я.
Его пальцы скользнули в боковой карман пиджака, извлекли оттуда сложенные листы, подали их мне и принялись нетерпеливо выбивать дробь о крышку стола.
— Спокойнее, спокойнее. Отдохните, — сказал я и принялся внимательно просматривать принесенные бумаги.
Закончив изучение документов, я вытащил бумажник, извлек из него солидную банкноту и отдал все полицейскому, однако немного замешкался, поэтому Элен могла видеть, как он складывает бумаги и засовывает их в свой карман.
Как только он удалился, Элен подошла к столу, уселась и одарила меня уничтожающим взглядом.
— Подкупаете? — тихо спросила она. В ее голосе чувствовалось отвращение.
— Разумеется, дорогая. Но не я выдумал коррупцию и не мне с ней бороться. Однако использовать это обстоятельство нужно… иногда. Только так можно делать некоторые дела. Если требуется что‑то узнать, я пользуюсь силой или деньгами. Так или иначе, но я достигаю своей цели.
— Всегда?
— Да, всегда. И вы этого не забывайте.
— А что на этот раз?
— Не очень много. Только официальный полицейский отчет об убийстве Беннета… Ну что, пойдемте?
Мы поднялись. Бармен увидел деньги на столике и кивнул. Я взял Элен под руку. Когда мы стояли у выхода, поджидая такси, я чувствовал на себе ее взгляд.
— Дип…
— Да?
— Откуда вы прибыли?
— С чего бы этот вопрос?
— Потому что я многого не понимаю в вашем поведении. Вы являетесь частью организации, чувствуется, что презираете негодяев, подлецов. Однако я хорошо вас знаю. Вы идете по улице, и всякий понимает, что вы не такой, как остальные, к вам нельзя относиться безразлично. Вас можно либо любить, либо ненавидеть. Преступления — это ваша стихия. И все же в вас есть что‑то непонятное. Поэтому мне хотелось бы знать, откуда вы прибыли сюда?
Что делали во время своего отсутствия?
— Меня удивляет, как столько вопросов могут уместиться в такой маленькой головке.
— Не вижу ничего смешного. Я слышала о завещании Беннета и знала, что вы должны прибыть через две недели после его смерти. Он был известным человеком, вероятно, не нашлось ни одной газеты, которая не поместила хотя бы короткого сообщения. И несмотря на это вам понадобилось четыре дня, чтобы приехать сюда. Где же находится место, дорога из которого заняла целых четыре дня? Где оно, Дип?
Вместо ответа я махнул проезжавшему такси, и оно остановилось у самого входа в бар. Я усадил Элен, прикрыл дверцу, и попросил ее присмотреть за Тилли.
Такси тронулось с места, но тут я увидел расширившиеся зрачки Элен и буквально в тот же миг инстинктивно дернулся в сторону и сразу почувствовал острую боль в левом плече. Понятно, что времени для размышлений у меня не было. Я даже не позволил себе обернуться к нападавшему и нанес удар, достаточный, чтобы заставить его зашататься и выронить занесенный кинжал.
Вторым ударом я отправил противника в лужу, а потом взглянул вслед отъезжающему такси, увидел прижавшееся к заднему окошку лицо Элен с округлившимися от ужаса глазами. Я махнул ей рукой и, кивнув на свое плечо, сделал успокоительный жест.
Действительно, я отделался неглубокой царапиной и дыркой в плаще.
Правая рука лежавшего Эла пришла в движение. Я наступил на нее.
Послышался хруст пальцев, и он взвыл…
Заметив за углом свободное такси, я направился к нему. Улица, с накинутой на нее сеткой дождя, была по–прежнему безлюдна. Только какая‑то женщина позади меня принялась вопить и истошно звать полицию, да из дверей бара на секунду показалось лицо хозяина. Его это не касалось. Он ничего не видел и не слышал…
Глава 6
Дом, в котором жил Беннет, теперь принадлежал мне. Условно, конечно.
Этот дом был далеко не самым лучшим из тех, которыми владел Беннет, но сентиментальность прочно привязала его к этому кварталу. Здание оказалось старым и запущенным, но у Беннета была странная нелюбовь ко всякого рода переделкам по новым образцам. Это касалось не только внешнего вида но и интерьера. , Пока я поджидал Оджи, мои глаза с любопытством присматривались к знакомому с детства кварталу, который породил меня, Беннета, и многих других, удивляясь, почему здесь ничего, по сути дела, не изменилось: те же запахи, те же звуки, та же суета на улицах.
По диагонали, через улицу, стоял дом, в котором я родился, провел детство и отрочество. Какой‑то старик, сгорбившись, возился у входа с парой бутылок в руках. Совсем неисключено, что это мог быть мой дедушка.
Взглянув наверх, я сразу увидел под крышей дома Беннета нишу, которую мы сделали в бурные дни нашей молодости, вынимая кирпичи, чтобы защищаться от банды с Колумбус авеню. Почти автоматически я взглянул на место под уличным фонарем, где валялись тогда в крови двое из тех бандитов.
Припомнились мне полицейские машины, карета «скорой помощи» и наше стремительное бегство по крышам. Это была особая ночь. Тогда по нам впервые стреляли и мы стали «большими» парнями. И как раз после этого Джордж Элькурско, который позднее перебрался в Чикаго, навестил нас и дружески намекнул на возможность нашего участия в некоторых его делах.
Получив полное согласие, неделю спустя он познакомил нас с некоторыми делами «Синдиката» и его секретными операциями, связанными с контрабандой и наркотиками. С того дня и началась наша с Беннетом карьера…
Оджи, видимо, не решился прервать мои воспоминания. Когда я наконец заметил его, молча протянул мне связку ключей.
— Мистер Беттен весьма неохотно позволил мне взять их для вас, мистер Дип.
— Вы разговаривали с ним?
Он слабо усмехнулся.
— Да, боюсь, вы довольно круто с ним обошлись.
— Худшее еще впереди, Оджи.
Мы двинулись к дому, отлично сознавая, что нас уже приметили. В этом квартале улица представляла собой открытую большую сцену, на которой развертывались бесконечные житейские драмы, и их потрясающий реализм всегда приковывал к себе сотни любопытных глаз.
Эти драмы бывали насыщены выстрелами в упор и в затылок, ударами сверкающих стилетов, ночными воплями, стенаниями и проклятиями. И сотни зрителей, боясь пропустить ту или иную деталь, подходили к актерам так близко, что, казалось, смешивались с ними и сами становились действующими лицами. Их глаза мы чувствовали и на себе, когда поднимались на крыльцо к входной двери.
— До вчерашнего дня они держали здесь полицейскую охрану, — сказал Оджи. — Одного снаружи, а другого — внутри.
— Целых два копа, думаю, ни к чему.
Он согласно кивнул.
Открыв дверь, я вошел в вестибюль и включил свет. Внутренний вид и обстановка оказались для меня неожиданным сюрпризом. Здесь и в помине не осталось обычной грязи. Общее впечатление было таково, как если бы я внезапно переместился далеко от окраин города и его трущоб в превосходный, хотя и старинный, особняк с тенистым садом вокруг и с тихой рекой.
