— Что это было? — забеспокоился сыщик.
Я не стал затягивать паузу:
— Это был я, — и снял скрыт. Мои глаза впились в пряжку ремня, что держал в руках сыщик. Точно! Мой бадди — комп! Ух как на душе потеплело!
Рука сыщика дернулась к поясу, но остановилась на полпути.
— Правильно, — кивнул я. — Не стоит.
Старик же, искусник, внешне почти никак не отреагировал, лишь с любопытством смотрел на меня, да в его жилете что–то активнее стало работать.
— Охранники целы? — тихо спросил сыщик. Туча на его лице потихоньку уходила, замещаемая любопытством.
— Ну, если сами себе не навредят, останутся целы, — ответил я. Сыщик отодвинул шторку и посмотрел на ближайшего сопровождающего. Полюбовавшись вместе с ним на вращающего глазами и головой всадника, у которого сквозь зубы вырывалась брань самого низкого пошиба, я сказал:
— Позвольте поинтересоваться, какие линии судьбы привели вас в столицу империи, Тристис… так кажется вас зовут? Так вот… в столицу, где к представителям вашей страны относятся, мягко говоря, неоднозначно? Последний раз мы виделись при крайне пикантных обстоятельствах. У меня возникает ощущение, что вы просто стремитесь попадать в странные и порой опасные для жизни ситуации…
Сыщик хмыкнул, покрутил в руках мой баддик. Я не спешил заявлять на него свои права — он уже никуда от меня не денется. Пока же мне просто было интересно, и ситуация забавляла.
— Служебная необходимость. Я тут официально.
— Да? — протянул я. — Из–за него, что ли? — я кивком обозначил направление на големщика. — Неужто у вас так осерчали на своего гражданина, показавшего оробосцам, что и кордосцы не лыком шиты?
Тристис поморщился.
— Тут отдельная история. Есть специальный приказ из самой Столицы.
— Даже так? А поподробнее?
— Я обязан отвечать? — скривился сыщик.
Я пожал плечами:
— Да нет, в общем–то. Интерес праздный. Позвольте… — я вытянул руку и, наконец, забрал у кордосца свой баддик. — Вероятно, ваше присутствие здесь связано в том числе и с этим, — я помахал пряжкой. — Предполагаю, что вы продолжаете работать по моей персоне, пытаясь понять кто я, откуда, зачем и почему. Не так ли?
Сыщик лишь пожал плечами, глядя, как я кручу в руках пряжку. На отпечатки пальцев, как и ожидалось, баддик не отреагировал — питание совсем село. Конечно, там был и чисто механический способ открыть внутреннее содержимое. Легкое нажатие на орла, выбитого на пряжке, и поворот на девяносто градусов открыли внутреннее пространство, где раньше находились линзы, и куда потом я прятал стекла — дисплеи от очков. Сейчас там находилось только одно стекло. Внутренний жидкокристаллический маленький экран на крышке, служащий для калибровки и настройки, был мертв. Да уж, похоже, аккумулятор действительно сдох. Вздохнув, я закрыл баддик и положил его во внутренний карман.
— Удовлетворите мое любопытство? — неожиданно спросил Тристис.
— Что именно?
— Для чего нужен этот амулет? — Он кивнул на скрывшийся в моем кармане гаджет.
Я задумался над ответом. Правду сказать не страшно — ничего секретного, да вот поймет ли?
— На самом деле ничего тут интересного для вас нет, — наконец сказал я. — Это амулет — накопитель информации. Нечто вроде записной книжки, только записывать туда можно и картинки, и звуки, и движение, и слова да и просто мысли разные. Особенность его в том, что его емкость для подобных вещей очень большая. Для меня амулет важен тем, что в нем есть дорогие мне воспоминания. Хотя, если судить по тому, что он уже неработоспособен, вряд ли там что–то осталось. Но я, конечно, попытаюсь его восстановить… — скорее уже для себя пробормотал я.
— Тут не осталось ни следа плетений. И по утверждению ллэра Толлеуса тридцать лет назад амулет уже был простой пряжкой. Как же тогда можно восстановить информацию?
Я снисходительно улыбнулся:
— Это не обычный амулет. Да, он больше не может запоминать новую информацию. Но та, что уже была внутри, надеюсь, цела.
Сыщик открыл рот, чтобы спросить еще что–то, но я его перебил. Что это вообще такое? Я допрашиваю, а не наоборот!
— Расскажите–ка мне, как продвигается расследование по моему делу. Один мой амулет вы нашли — прекрасно. Что насчет других моих вещей? — и добавил, заметив, что кордосец хмурится, — Вот теперь отвечать обязательно!
— Следов того, что было продано, обнаружить не удалось. Установлено, что золотые монеты были переплавлены, так что дальше их искать бесполезно.
Сканирование показало, что сыщик не врет. Все же баддик они как–то нашли. Зацепившись за эту мысль, я правильно понял оговорку «что было продано».
— А что насчет того, что оставили себе?
— Только этот накопитель информации, — развел руками Тристис.
Некоторое время мы ехали в молчании.
— И что будем делать? — наконец спросил сыщик.
— А что вы предлагаете? — вопросом на вопрос ответил я.
— Насколько я понимаю, камень преткновения находится у вас, и отдавать вы его не собираетесь. Самый простой и приемлемый для всех вариант — вы уходите, и пусть все идет как идет.
Я перевел взгляд на старика.
— Вы тоже так считаете?
Големщик откашлялся:
— Совсем нет. Я был бы очень благодарен, если бы вы помогли мне распрощаться с этим ллэром, — Толлеус покосился на сыщика, весь вид которого изображал вселенскую печаль.
— Зачем вам это? — вздохнул Тристис, глядя на меня. — Вас это дело никоим образом не касается. Насолить Империи? — Слишком мелко, так стоит ли отпускать на свободу преступника, которого все равно найдут и накажут?
— Что–то мне подсказывает, что этот старик, — я ткнул пальцем в Толлеуса, — сможет пролить свет на мои поиски. Вы ведь сами, — теперь мой палец нацелился в грудь сыщику, — только что спрашивали его о моем амулете. Вот и я тоже хочу с ним пообщаться, так что не обижайтесь, но я его заберу с собой.
Я откинулся на спинку и прикрыл глаза. На самом деле я не думал о проблеме — то, что происходило сейчас, вообще не было проблемой, и решений могло быть много и еще чуть–чуть. Я просто вдруг посмотрел на себя со стороны. В одном потоке сознания закончил решаться блок задачи, образовался простой мощностей, и кратковременно мое основное сознание прыгнуло на этот уровень. В принципе особой необходимости в этом не было — я вполне уже мог одновременно находиться вниманием на всех уровнях, но это было психологически неудобно, хоть субъективно и повышало ощущение собственной мощи. Поэтому у меня почти всегда был один основной поток внимания. Так вот, я заметил у себя явную психологическую деформацию. Забавно, почти классическое применение формулы «посмотреть на себя со стороны». Вот это вот тыканье пальцем в людей, старше меня, кто по возрасту, кто просто в силу жизненного опыта. Игра на публику. Типа я такой весь из себя крутой. В принципе я всегда знал, что возможности человека определяют его бытие, сознание, психику. Частенько такое «определение» деформирует существующее сознание в отрицательном смысле. Ведь бывают и правильные деформации, главное понимать происходящее и сделать верные выводы. Насколько я понял, у меня процесс пока далеко в минус не зашел, хотя сдвиги в не очень приятную для меня сторону явно есть. Вот это вот равнодушие, ощущение всевластия и превосходства. М–да… Неприятно, но пока вроде бы не критично. Надо будет подумать, что нужно предпринять, чтобы эти изменения не зашли слишком далеко… Чаще делать добро людям? Хе–хе…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
