других славянских землях. В частности, один из первых сборников македонских народных песен был издан при активном участии хорватского епископа Йосипа Штросмайера.
В первых македонских школах использовался в основном старославянский (церковнославянский) язык. Начиная с 1850-х годов и до начала XX века в македонской школе преобладал болгарский язык. Собственно македонский литературный язык, создателем которого считается Гёрги Пулевский (1838–1894), появился только на рубеже 1860-1870-х годов.
Рост национального сознания македонцев вызвал резкое противодействие в греческих кругах. Влиятельная греческая община, тесно связанная с метрополией в Афинах, являлась, по существу, проводником влияния Греции в Македонии. В умах правящих кругов Греции, где господствовали идейные наследники «этеристов» — членов тайной организации «Филики этерия», революционных борцов за свободу Греции в 1820-х годах, жила панэллинская «Мегали идеа» — «Великая идея» создания «Великой Греции», выдвинутая афинскими идеологами в 1840-х годах. «Великая Греция» должна была включать в себя Албанию, Македонию, острова Эгейского моря и западное побережье Малой Азии.
В Афинах ясно понимали, что Османская империя клонится к закату и очень скоро на повестку дня встанет вопрос раздела турецких владений. Тогда эллинизированная Македония станет естественной частью Великой Греции, которая имеет «исторические права» на эту область еще со времен Александра Македонского. Поэтому попытки славян, населяющих Македонию, представить себя самостоятельной нацией следовало пресечь в зародыше.
Глаза и уши турецких чиновников открывались только после волшебного слова «бакшиш», но греческие торговцы в Македонии были весьма состоятельными людьми. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в 1860-х годах турецкие власти начали гонения на деятелей македонского просвещения. Македонских учителей избивали и бросали в застенки, школы закрывали. В турецких тюрьмах погибли выдающиеся деятели македонского просвещения братья Димитр и Константин Миладиновы, учившиеся в России.
Но набравший силу процесс уже нельзя было остановить. Учреждение в 1870 году, после длительной греко-болгарской церковной распри, Болгарского православного экзархата, независимого от Константинопольской патриархии, нанесло сильнейший удар по позициям Греции в Македонии. Это был важный и принципиальный шаг, так как «назначенные патриархом[7] епископы занимаются коррупцией и в союзе с местной турецкой властью грабят и угнетают население, преследуют все болгарское» — так писали в Петербург русские консулы в Пловдиве и Битоле. Греческие националисты утверждали, что раз православные христиане в Македонии относятся к юрисдикции Константинопольской патриархии, значит, все они греки. Константинопольская патриархия являлась одним из главных орудий эллинизации Македонии. Создание в 1870 году Болгарского экзархата позволило македонским церковным общинам выйти из юридического подчинения греческой церкви (фактически они порвали с ней уже к концу 1860-х годов).
По мере ослабления греческих позиций в Македонии стало набирать силу влияние Сербии и Болгарии. Сербское правительство даже создало специальный комитет для распространения сербского просвещения в Македонии, но его деятельность была малоуспешной.
Болгарские позиции были гораздо прочнее: македонцы — «западные болгары», они говорят на «западноболгарском» языке, они подчиняются Болгарской церкви, их дети учатся в школах по болгарским учебникам. О какой «македонской» нации может идти речь? Да и среди самих македонских деятелей единого мнения не было — многие из них считали себя частью болгарского национального движения.
Казалось, что судьба Македонии предрешена, и только-только начавшая оформляться славянская народность так и растворится, не успев сложиться, в родственной болгарской среде. Но судьба, увы, распорядилась иначе, и Македонии на многие годы уготовано было стать яблоком раздора, детонатором в «пороховом погребе Европы»…
Народы Боснии и Герцеговины
Обширная горная область к западу от реки Дрин, в бассейне рек Босна и Врбас, была освоена славянами в VI–VII веках, но довольно долгое время ее население было немногочисленно: по природе земледельцы, славяне не очень охотно поднимались в горы. В Боснии на первых порах их привлекали только речные долины, в одной из которых — по реке Неретве — поселилось славянское племя неретвлян. Заселенная смешанными сербско-хорватскими племенами, Босния до XII века не имела политической самостоятельности, хотя являлась автономной территориальной единицей, входившей в состав раннесербских государственных образований.
Византийский император и историк Константин Багрянородный (середине Х века) упоминает о существовании в Боснии двух городов. Горный рельеф страны, способствовал определенной изоляции Боснии от других областей Сербии. И многие исторические процессы в силу этого же обстоятельства в Боснии шли медленнее. Христианство здесь распространилось только к концу IX века, и его влияние было слабым, во многих областях Боснии уже крещеное, казалось, население нередко вновь обращалось к язычеству. Эта общая отсталость и изолированность Боснии привела к тому, что во второй половине XII века здесь начала распространяться богомильская ересь — разновидность манихейства, имеющая только отчасти внешнее сходство с христианством, а по существу — глубоко антихристианское вероучение. Несмотря на все попытки католической и православной церквей, боровшихся за влияние в Боснии, искоренить богомильство (в 1232 году сюда был послан даже специальный папский легат), ересь настолько окрепла в Боснии, что приобрела свою организацию: так называемую боснийскую церковь, а правильнее — антицерковь. До середины XV века антицерковь господствовала в Боснии, разлагая нравы и общество и нанеся огромный урон общественному развитию страны.
Причины популярности богомильства в Боснии лежали на поверхности: боснийские славяне не желали посредством принятия христианства попасть в политическую зависимость от Рима, немцев или Византии (коллизия, хорошо знакомая и другим славянским народам). Спекулируя на этом нежелании, проповедники богомильства утверждали, что, избрав своей религией антицерковное учение, боснийцы тем самым якобы сохранят свою национальную самобытность. Что же из этого получилось?
В Боснии так и не возникло сколько-нибудь значимой государственной власти. Наоборот, антицерковь всячески поддерживала сепаратизм отдельных феодалов — кнезов и разжигала междоусобные конфликты. Формально во главе страны стоял бан — таким был титул боснийского правителя, но его власть была слабой и постоянно оспаривалась кнезами. Калейдоскоп междоусобных войн и крестовых походов против еретиков, реки крови, экономическая и культурная отсталость, нищета — такой представляется нам история Боснии XIII–XV веков. И удивительно ли, что, когда началось турецкое нашествие, Босния ничего не смогла противопоставить завоевателям?
Боснийских королей и кнезов не спасли ни высокие горные хребты, ни изолированные речные долины — их единственная надежда, так как рассчитывать на разложенный антицерковью народ без веры и отечества они уже не могли. Последние короли Боснии — Твртко II (1421–1443) и Степан Томаш (1443–1461) в отчаянии обращались за помощью к римскому папе и даже пытались преследовать сторонников боснийской антицеркви, но их начинания встретили ожесточенное сопротивление со стороны богомилов.
Финалом боснийской драмы стали события 1463 года. Последний король Боснии Степан Томашевич (1461–1463) и ряд влиятельных кнезов в отчаянии воззвали к Риму с просьбой о помощи. Папа Пий II начал сплачивать коалицию христианских государств, готовых выступить на помощь Боснии. Но султан Мехмед II
