Самое пристальное внимание банкиры решили сосредоточить на мелких собственниках, заводских рабочих, лавочниках – одним словом, на людях с весьма скромными доходами, но представлявших интерес как неисчерпаемый людской потенциал. Конечно, это должны быть крепкие молодые мужчины и женщины арийского происхождения. Не менее обстоятельно обсуждался вопрос о строгой конфиденциальности всего, о чем шла речь на совещании. В протоколе говорится:
«Утечка информации о достигнутых договоренностях, уже повлекшая за собой отрицательную реакцию на местах, может привести к тому, что госдепартамент примет весьма нежелательные меры, как то: обложение пошлинами немецких денег, поступающих из Германии американским гражданам в виде наследства, и пр. При этом Германия может не только лишиться возможности получать прибыли, но и окажется в невыгодной для себя ситуации».
Другими словами, директора «Чейз нэшнл» и бароны Шредеры скрывали правду от американской общественности, боясь, что под ее воздействием американское правительство предпримет решительные шаги и воспрепятствует сотрудничеству с нацистами.
В мае 1940 года известный нью-йоркский торговец алмазами и бриллиантами Леонард Смит начал контрабандную переправку драгоценных камней в нацистскую Германию через Панаму. Фирма Смита юридически принадлежала оккупированной немцами Голландии и, значит, в соответствии с распоряжением президента Рузвельта должна была войти в «черный список» компаний, которым запрещалось переводить деньги, особенно если они каким-либо образом могли быть использованы в интересах стран «оси». На этом основании первоначально банковские счета Смита были заморожены. Однако через несколько дней руководство банка «Чейз нэшнл» вновь разблокировало эти счета под тем предлогом, что основной капитал фирмы фактически принадлежал «Интернэшнл трейдинг компани», находившейся на английском острове в проливе Ла-Манш. Таким образом, шлюз для перекачки денежных средств и драгоценностей через Панаму в Берлин был открыт.
17 июня 1940 года, накануне полного разгрома Франции, Рузвельт по настоянию Моргентау в очередной раз предпринял попытку использовать возможности финансового контроля для того, чтобы не допустить утечки крупных денежных сумм в руки нацистов. С этой целью он приказал заморозить все французские авуары в американских банках. Но не прошло и нескольких часов, как кто-то из руководства «Чейз нэшнл бэнк» распорядился перечислить более 1 млн американских долларов со счетов латиноамериканского отделения Франко-итальянского банка в нью-йоркском банке на специальные счета в банках Аргентины и Уругвая. Дело в том, что южноамериканские отделения этих банков не без ведома Ларкина активно посредничали в осуществлении сделок между американскими компаниями и странами «оси».
23 июня 1941 года директор ФБР Эдгар Гувер писал министру финансов Моргентау: «В ходе проверки иностранных вкладов в банке „Чейз нэшнл“ обнаружены крупные перечисления американским нефтяным компаниям в счет поставок горючего за границу. Согласно имеющимся в нашем распоряжении данным, компания „Стандард ойл оф Нью-Джерси“ получила деньги из Германии за поставки нефти по распоряжению немецкого „Рейхсбанка“».
В течение 1941 года пронацистский «Бюллетень американо-германской Коммерческой ассоциации» помещал на своих страницах материалы, не вызывающие сомнений относительно тесного сотрудничества «Чейз нэшнл» с Эмилем Пулем – директором «Рейхсбанка». Счет этого главного фашистского банка, находившегося под личным контролем Гитлера, в американском «Чейз нэшнл» никогда не был заморожен. Любые сделки между У. Олдричем и В. Функом санкционировались фюрером. Более того, «Чейз нэшнл» не лишил фашистов права иметь счета во всех своих отделениях в нейтральных европейских странах. В целях конспирации отчеты о состоянии этих счетов пересылались в Нью-Йорк со специальным курьером через Мадрид и Лиссабон. Тем не менее некоторые из этих документов попали в руки американского посла в Испании, который неоднократно информировал госдепартамент о возмутительных фактах продолжавшихся сделок некоторых американских компаний с врагом.
После налета на Перл-Харбор большинство американских фирм, движимые патриотическими чувствами, закрыли свои филиалы в Париже, поскольку их страна вступила в войну с Германией. Но Джозеф Ларкин и Ганс-Иоахим Цезарь, правая рука Эмиля Пуля, решили, что банку «Чейз нэшнл» не следует прекращать деятельность в оккупированном нацистами городе.
Отто Абец, посол фашистской Германии в Париже, опытный дипломат и страж интересов нацизма, прежде всего финансовых, обратился к руководителю филиала «Чейз нэшнл» в Париже Карлосу Нидерману с убедительной просьбой не закрывать двери перед немецким бизнесом и во время войны. Видимо, ему не стоило утруждать себя просьбами, поскольку Эмиль Пуль и руководство банка заранее обо всем договорились.
С полного ведома Нью-Йорка возглавляемый Карлосом Нидерманом филиал стал основным источником финансирования деятельности посольства фашистской Германии в оккупированной Франции. Нидерман и его коллега Альберт Бертран, руководивший филиалом «Чейз нэшнл» в Виши[19], делали все, чтобы доказать фашистам свою лояльность.
Предвидя, что нацисты постараются издать указ о замораживании банковских счетов евреев, они поспешили заблокировать эти счета по собственной инициативе. Возмущенный этим шагом, Декстер Уайт обратился в мае 1942 года к руководству банка в Нью-Йорке за разъяснением. Однако Ларкин, оправдывая действия Нидермана, объяснил: меры были приняты, «чтобы не нанести ущерба нашим собственным интересам, поскольку приходится иметь дело не с теорией, а с реальной ситуацией».
В благодарность Ганс-Иоахим Цезарь, использовав свое влияние, добился восстановления на службе в филиале «Чейз нэшнл» отдельных лиц, которые ранее были отстранены от работы из-за того, что чем-то не угодили нацистскому руководству. 5 июня 1942 года Альберт Бертран сообщил Ларкину, что сотрудничество Нидермана с нацистами расширяется, а десять дней спустя уведомил его, что у Нидермана возник план централизации в руках парижского филиала деятельности всех отделений банка на территории Франции. В сентябре 1942 года размеры вкладов в банк «Чейз нэшнл» во Франции стали расти, а к маю 1943 года они практически удвоились. Нацисты перевели банку еще 15 млн франков, которые он мог использовать для оплаты своих текущих расходов. Отделение «Чейз нэшнл» в Париже выполняло еще одну важную функцию – посредника для отделений банка в Бразилии и Чили. Оно занималось передачей их инструкций, распоряжений, отчетов, счетов, переводом денег и ценных бумаг в Берлин в то время, когда Бразилия находилась в состоянии войны с Германией и бразильские власти запретили подобные контакты, занеся эти отделения в «черный список».
Что касается Альберта Бертрана, то он передавал ценные бумаги и крупные суммы денег из Виши в Германию и оккупированные ею страны при посредничестве Эмиля Пуля и с одобрения Ларкина.
Кроме перечисленных выше обязанностей, в задачу парижского филиала «Чейз нэшнл» входило сотрудничество с нацистским «Банко алеман трансатлантико», о котором уругвайское посольство во Франции сообщало в письме от 18 августа 1943 года:
«Речь идет не просто о финансовом учреждении. Этот банк выполняет роль казначея нацистской партии во всей Южной Америке. Он принимает взносы от местных нацистских организаций в партийную кассу и контролирует их расходы, через него поступают для местных нацистов под видом различных вполне легальных платежей крупные суммы из Германии. Такая финансовая игра ведется при помощи и под строгим контролем немецких дипломатических миссий в Латинской Америке».
Фактически «Банко алеман трансатлантико» являлся отделением берлинского «Дойче юберзееше банк». В списке его клиентов значились лица и организации, прямо или косвенно служившие Третьему рейху. Одним из таких клиентов и был парижский филиал «Чейз нэшнл», получавший при посредничестве «Банко алеман трансатлантико» значительные суммы из разных нацистских источников. Тот же филиал «Чейз нэшнл» с ведома Ларкина открыл счета для немецкого посольства в Париже и для самого германского посла Отто Абеца.
Упомянув о немецком посольстве в оккупированной Франции, нам, вероятно, следовало бы рассказать и о том, чем оно занималось во время войны.
Чтобы склонить французских предпринимателей к сотрудничеству с оккупантами, оно предлагало им солидные субсидии, исчислявшиеся миллионами франков. Только за один день 13 августа 1942 года посольство предоставило в распоряжение германской военной администрации и высших органов гестапо в оккупированной Франции 5,5 млн франков. Эти деньги были затрачены на ведение немецко-фашистской радиопропаганды и организацию кампании террора против французского населения. Редакторам и издателям газет, которые вели фашистскую пропаганду, посол Абец выплачивал ежемесячно по 250 тыс. франков. Он же финансировал отряды карателей, которые выслеживали подпольщиков французского Сопротивления, а затем уничтожали их. Наконец, по личной просьбе Геринга Абец на средства немецкого посольства приобретал ценнейшие произведения искусства. Гобелены, картины, шедевры прикладного искусства Франции, – все это должно было попасть в жадные руки рейхсмаршала.
