Только в СССР, где развитие науки опирается на диалектический материализм, учение Дарвина нашло достойную оценку и признание.
Хотя Дарвин к своим научным выводам пришел, не будучи знаком с марксистской философией, однако, стремясь к подлинно научному, истинному познанию закономерностей исследуемой им природы, он неизбежно становился на путь стихийной диалектики, естественно-научного материализма, ибо именно «материалистическое мировоззрение, — говорит Энгельс, — означает просто понимание природы такой, какова она есть, без всяких посторонних прибавлений».
Как известно, в одном и том же, 1859, году вышли два гениальных произведения: Дарвина — «Происхождение видов» и Маркса — «К критике политической экономии». Знаменитый русский ученый Климент Аркадьевич Тимирязев отмечал, что сходная общая черта обоих произведений состоит в том, что вся совокупность явлении, — в первом случае в природе, а во втором в обществе, — которые прежде объяснялись «божественной» волей, была впервые по-научному объяснена тем, что была вскрыта материальная суть всех этих явлений.
Учение Дарвина — это торжество материалистической точки зрения в естествознании. Дарвин установил закономерности вечно развивающейся материальной природы.
В учении об естественном отборе стихийно отражена ведущая роль противоречий в развитии живой природы. Каждое явление природы внутренне противоречиво. В нем сочетаются элементы старого и нового, отживающего и развивающегося. В изменении вида, в ряду поколений, существенно то, что эти противоречия определенным способом разрешаются, что ведет к усовершенствованию вида, к повышению его жизнеспособности и приспособленности.
Таким образом, стихийный переход Дарвина на позиции материалистической диалектики обнаруживается уже в самой основе его учения, рассматривающего развитие животного мира как процесс борьбы противоречий, а известно, что борьба противоречий и составляет самую суть диалектики.
Дарвин не ограничился установлением основной закономерности видообразования, но изучил ряд сторон многообразного процесса органической эволюции. Дарвин показал значение всеобщей связи природных явлений для исторического развития жизни. Это относится прежде всего к тем связям между живой и неживой природой, которые обеспечивают существование и развитие жизни, как, например, возникновение органических веществ из неорганических в зеленых растениях под влиянием солнечного света; связи животных с неживой природой через посредство зеленых растений. Всеобщая связь явлений живой природы выражается также в том, что вся она представляет единое целое, связанное различными степенями родства. Многочисленные другие формы связей, например связи между растительными и животными организмами, которые имеют такое важное значение в познании продуктивности морских бассейнов и суши, также показывают громадное значение взаимосвязи явлений для правильного изучения живой природы.
В предыдущем разделе было показано, что учение Дарвина целиком пронизано идеей прогрессивного развития, которое основывается на вымирании менее совершенных и выживании наиболее совершенных, наилучше приспособленных форм. Это единство вымирания отжившего и возникновения нового и совершенного представляет основу изменения животного и растительного населения земного шара.
В своей работе «К вопросу о диалектике» В. И. Ленин дал, как известно, представление о двух концепциях развития. В первой из них развитие понимается как рост, «как уменьшение и увеличение, как повторение», при этом в тени остается само движение, его двигательная сила, его источник. Во второй концепции главное внимание устремлено именно на познание источника самодвижения — развитие понимается как результат раздвоения единого на противоречивые стороны. Движущей силой развития являются противоречия.
Примером первой концепции развития является учение предшественника Дарвина — Ж. Б. Ламарка (1744–1829). Оставляя в стороне явно нематериалистический первый закон Ламарка — «закон постепенной градации», свойственного якобы всем живым существам стремления к усовершенствованию, нетрудно показать, что его второй закон основан на понимании развития как простого роста. Второй закон Ламарка говорит о косвенном влиянии внешних обстоятельств на привычки высших животных и о воздействии этих привычек на организацию самих животных и их потомства. Голенастые птицы (фламинго, некоторые аисты), по Ламарку, приобрели свои высокие, как ходули, ноги, разыскивая пищу в мелководьи. Не желая погружаться в воду, они изо всех сил вытягивали ноги и шею. Результаты этих усилий передавались потомству. Подобным же образом в результате усиленного вытягивания шеи получилось такое своеобразное животное, как жираф, у которого шея составляет половину его громадного роста (самцы — до шести метров).
В толковании Ламарком превращения видов отсутствует идея борьбы, противоречий и их разрешения, путь развития видов лишен смерти и уничтожения.
Совершенно другое у Дарвина. Теория естественного отбора построена по существу на признании роли противоречий как движущего начала видообразования, Эти противоречия разрешаются в борьбе или в результате вымирания обладателей вредных, несовершенных изменений и выживания наилучше приспособленных, обладателей наиболее полезных для вида свойств. Разрешение противоречия приводит к соответствию строения и свойства организмов данного вида существующим материальным условиям жизни. Мы видели выше, на примере явлений взаимопомощи между цветковыми растениями и насекомыми, что разрешение противоречий само по себе приводит к созданию новых и совершенных приспособлений.
Однако Дарвин допускал ошибки в понимании процесса развития в природе.
Ленин в статье «О значении воинствующего материализма» писал: «…без солидного философского обоснования никакие естественные науки, никакой материализм не может выдержать борьбы против натиска буржуазных идей и восстановления буржуазного миросозерцания».
Дарвин испытал на себе этот «натиск буржуазных идей», исходивший от идеологов английской буржуазии, боявшихся, как огня, революции. Эти идеологи проповедывали благодетельное значение мирного разрешения социальных вопросов. Влияние этих идей сказалось в одностороннем понимании Дарвином развития лишь как эволюционного процесса, не знающего якобы скачков. Таким образом, учение Дарвина, показывая одну форму движения, форму медленного и постепенного развития, основанного на накоплении мелких, главным образом количественных, изменений, не включает в себя необходимым образом признания другой формы того же движения — скачкообразного быстрого развития, основанного на коренных качественных изменениях. Дарвин не показал, что скачок в развитии природы не исключается эволюцией, а подготавливается ею и является ее естественным и необходимым результатом.
Между тем у самого Дарвина в главах 6-й и 7-й «Происхождения видов» содержится материал для исследования закона перехода мелких количественных изменений в крупные качественные. В развитии живых существ этот закон может быть изучен прежде всего на соотношении строения и функций органов. Количественные анатомические изменения органа или части через появление новой функции ведут к возникновению качественно нового аппарата. И обратно, усовершенствование новой функции ведет к накоплению количественных изменений в новом направлении.
Из различных изученных Дарвином и его последователями примеров один из наиболее ярких — возникновение высокосовершенного аппарата выцеживания мелкой пищи у беззубых китов. Их предки были зубатыми (рис. 9).
Рис. 9. Ископаемый зубатый кит из верхнего эоцена Египта.
Переход к питанию мягкой добычей (головоногими моллюсками) повел к изменению функции захватывания добычи: добыча стала удерживаться не зубным рядом, а с помощью языка и нёба, на котором появились ороговения. Усовершенствование этого нового способа повело к количественным изменениям — к увеличению числа и размеров ороговений и к смещению их в область края верхних челюстей, которые уже раньше стали беззубыми. На известном этапе возникший аппарат можно было применить к новому способу получения пищи — путем рытья на дне в мелководьи и удержания сравнительно крупной пищи между роговыми выростами. Усовершенствование аппарата захвата пищи повело к дальнейшему увеличению числа роговых выростов — пластинок китового уса, к их удлинению и расщеплению концов. На известной стадии количественных изменений появилась новая функция — выцеживания мелкой и мельчайшей пищи, что позволило этим китам снова перейти к питанию в открытом море, за счет выцеживания мелких животных. Величайшее из когда-либо живших на земле животных — большой полосатик (см. рис. 10), достигающий 33 метров длины и 150 тонн веса, питается в основном мелкими и мельчайшими рачками. Описаны случаи, когда из желудка убитого большого полосатика вычерпывали свыше тонны пищи, целиком состоявшей из мелких рачков одного вида.
