Читаем без скачивания Союз писателей Атлантиды - Лев Гурский

Было время — наш поэт восхищался трилогией Брежнева, было время — яростно клеймил джинсы и «распоясавшуюся печать», было время — посвящал прочувственные строки вице-губернатору Владимиру Марону. Раньше Николай Егорович считался обкомовской креатурой, потом стал губернаторским любимцем. Раньше издавался на средства КПСС, затем на деньги местных налогоплательщиков. Около года назад, когда многие саратовцы удивлялись внезапному перемещению милицейского генерала Синюкова в культурное министерство и предсказуемо язвили насчет «фельдфебеля и вольтеров», Палькин без малейших колебаний одобрил назначение, сообщив в интервью, что Владимир Николаевич — «человек высокой административной культуры». Ее, надо думать, новый министр и проявил, призвав восьмидесятитрехлетнего ветерана «для выработки приоритетных направлений политики» в подведомственной ему сфере. Теперь-то музы в надежных руках профессионала с большим стажем…

Прочитав эти заметки, кто-нибудь, возможно, посетует на мелкотемье. Подумаешь, автору не нравятся двое культурных советчиков! Пусть даже для нелюбви к ним у автора есть все основания, стоит ли, мол, овчинка выделки? Если учесть, что Общественный совет состоит аж из девятнадцати человек, сделают ли погоду эти двое? Ответим на это словами самого Владимира Синюкова: «Культура — наиболее публичная, социально резонирующая сфера общественных отношений». С этим не поспоришь. Вашими, Владимир Николаевич, предшественниками на министерском посту были музыканты, а уж они-то отлично знали: срезонировать может так, что мало не покажется. Даже если в оркестре всего два инструмента пойдут вразнос, всей музыке конец…

Или, если уж изъясняться совсем по-простому, вспомните народную мудрость насчет бочки меда и ложки дегтя.

Карта в рукаве

Оказывается, карты бывают не только географическими, игральными, кредитными или медицинскими: нашим землякам, к примеру, на днях привалило счастье в виде «Литературной карты Саратовского края» — трехсотстраничной желто-зеленой книги, выпущенной в серии «Библиотека АСП» (составители А. Амусин и В. Вардугин).

Итак, жили-были Кирилл и Мефодий. В один прекрасный день эти скромные святые изобрели славянскую письменность, не подозревая о том, что попутно изобрели еще и статью расхода для бюджета Саратовской губернии… Жило-было саратовское губернское начальство, которое при одном упоминании о Кирилле с Мефодием ощутило вдруг такой душевный подъем, что решило вести себя по примеру бывшего предводителя дворянства Кисы Воробьянинова в обществе девушки Лизы — то есть шиковать по полной, не считая копеек… Жила-была Ассоциация Саратовских Писателей, для которой удалой разгул губернской власти оказался весьма кстати, поскольку все свои стишки о босоногом деревенском детстве были уже изданы, все свежеизобретенные совписовские цацки (имени старика Державина, имени вечно молодого Грибоедова, имени Чехова и даже имени Самуила — прости, Господи, душу писателя-патриота! — Яковлевича Маршака) были развешаны по лацканам, и теперь оставалось поведать миру о себе, любимых, подыскав достойную оправу к бриллианту: чтобы твердый переплет и золотое тиснение снаружи, белая бумага и цветные вклейки внутри, плюс много букв.

«Строки их поэм и стихотворений дышат речной прохладой… Герои рассказов писателя — люди крепкие физически и чистые душевно… В произведениях, написанных за рубежом (…), мысли писателя неизменно устремляются к Родине… Поэзия Ступина 1990-х и начала XXI века насыщена образами и лексикой запредельности существования человека…» Нет, к самим буквам внутри «Литературной карты Саратовского края» претензий, разумеется, быть не может: святые Кирилл и Мефодий постарались на совесть. А вот слова, из букв составленные… Гм. Однако все по порядку.

Первый раздел книги, «Имя на книжной полке», имеет подзаголовок: «Писатели прошлых лет — уроженцы земли саратовской». Понятие «прошлых лет» составители трактуют довольно широко. Сюда отнесены и забытый беллетрист Степан Аникин, ушедший из жизни в 1919 году, и поэт-песенник Юрий Дружков, которого не стало в 2006-м. Грубо говоря, в первый раздел попали разнокалиберные покойники, объединенные фактором местной прописки. Там где составители честно передрали, сильно ужимая, словарные статьи из уже имеющихся российских справочников, вышло еще так-сяк. Но едва составители проявляли художественную самодеятельность, начинали происходить удивительные вещи: вместо трафаретного «Родился там-то и тогда-то», словарная статья могла вдруг начаться с фразы «Неисповедимы пути Господни!» (об А. Будищеве), а едва ли не главной заслугой А. Папшева оказывалось то, что краевед «раскрыл значение герба г. Саратова: три стерлядки образуют букву греческого алфавита Y — ипсилон, графическое изображение выбора двух дорог: пути добродетели и пути порока» (интересно, по какой именно из дорог мы двинулись?).

Во втором разделе, «На второй родине» (то есть «Писатели прошлых лет — уроженцы других регионов»), очутились уже те, кому не посчастливилось появиться на свет на благословенных волжских берегах, то есть, проще говоря, покойники-гастарбайтеры. Тут составители подзапутались. Неясно, например, отчего советский прозаик Федор Гладков (родившийся в селе Чернавка Саратовской губернии, ныне — Пензенская область) угодил во второй раздел — в то время как советский прозаик Федор Панферов (родившийся в селе Павловка Саратовской губернии, ныне — Ульяновская область) пребывает в первом. Чем «Цемент» одного хуже «Брусков» другого? В справочнике, однако, есть и более клинический случай: краеведов Алексеев Алексеевичей Луниных оказалось сразу два, как булгаковских Кальсонеров из «Дьяволиады». Один Лунин, чистый наш земляк, расположился в первом разделе (с. 50), другой — видимо, приезжий, но с биографией, повторяющей первую слово в слово, — еще и во втором разделе, на страницах 127–128.

Дальше структура справочника вдруг ломается. В разделе «Эпизод в судьбе» (то есть «Писатели, посещавшие саратовский край») всего две собственно словарные статьи: одна посвящена Эдуарду Лимонову, сидевшему в местной колонии, вторая — адвокату Сергею Беляку, который Лимонова же и защищал, «параллельно выступая в печати в жанре судебной публицистики». Остальную часть раздела составляют крупные публикации, отчасти более-менее вменяемые (скажем, о саратовском периоде жизни Михаила Булгакова), отчасти откровенно безумные (например, о «саратовских страницах романа А. С. Пушкина «Евгения Онегина» — все того же А. Папшева, который ранее уже разгадал стерляжью тайну буквы «ипсилон»).

Впрочем, предшествующие разделы должны лишь оттенить заключительную часть книги — «Слуга слога» («Писатели саратовского края наших дней»), ради которой высокобюджетный проект и затевался. В число «слуг», удостоенных персональной статьи, попали, разумеется, все члены АСП. Что же до прочих литераторов, то проявлена была трогательная избирательность, о методике которой простодушно поведал на презентации книги в областной библиотеке глава Ассоциации А. Амусин: «Есть писатели, у которых десятки книг, а они писателями не являются… я знаю много литераторов, членов союза писателей, у них выходят книги, фильмы, сценарии, а они на самом деле бездари». И раз так, их просто нет в природе — и точка, а право отделить чистых от нечистых принадлежит составителям. Таким образом, в справочнике вообще не оказалось, например, поэтов Олега Рогова и Алексея Александрова, прозаиков Николая Якушева и Валерия Володина, литературоведа Виктора Селезнева или, допустим, известного на всю страну переводчика Вадима Михайлина (при том, что девушка А. Хрусталева — член АСП с единственной переведенной книгой — в справочнике, разумеется, героически присутствует).

Зато в справочнике есть, например, некто Евгений Запяткин, литературный псевдоним Зевс (знаете такого? не древнегреческого бога, а современного поэта). Или некто Анатолий Комиссаренко («достаточно известен на литературных сайтах интернета», автор «рассказов о животных, о СПИДе и наркомании, деревенских и фантастических рассказов»). Или некто Петр Круть («не просто рисует портреты современников и описывает их судьбы, а постоянно находится в поиске сильных, рельефных, и, в некоторой степени, неоднозначных характеров»). Автор десятков книг, переведенных на многие языки, наш земляк Алексей Слаповский представлен тремя строками в примечаниях, зато подробной статьей осчастливлен член АСП некто Евгений Витальевич Голубь, у которого книг нет, зато имеется важная заслуга перед русской словесностью: «На протяжении последних 15-ти лет он рассказывал об интересных малоизвестных фактах из личной жизни Ф. М. Достоевского, Д. В. Давыдова, А. К. Толстого, многих других известных писателей, поэтов и других именитых земляков». «Других»? Батюшки, выходит, Федор Михайлович с Алексеем Констатиновичем — тоже из Саратова? Как же их забыли?..