Читаем без скачивания 100 великих тайн России XX века - Василий Веденеев

Происшествие расследовала сыскная полиция. Дактилоскопия в то время была развита ещё очень слабо, и отпечатки пальцев с револьвера не снимали. Осталось загадкой, как мог профессор выстрелить себе в сердце, потом положить оружие на прикроватный столик и спокойно скрестить руки на груди? Возможно, это было убийство? Для хорошо подготовленного человека ничего не стоит забраться через окно в палату на втором этаже, убить перешагнувшего полувековой рубеж учёного, запереть дверь изнутри и скрыться тем же путём, каким он проник в психоневрологическую клинику. Тем более всё внимание в тот момент было отвлечено ужасной картиной. Но кто мог проникнуть в клинику и убить Пильчикова?

По извечной российской беспечности Николай Дмитриевич не успел запатентовать ни одного из своих многочисленных изобретений, имевших поистине мировое значение. Все его разработки и чертежи бесследно исчезли — возможно, он принёс их в клинику в чемодане, который затем пропал. Среди оставшихся дома бумаг ничего относящегося к значимым военным разработкам не нашли!

Зачем профессор Пильчиков почти тайно лёг в клинику, если не страдал никакими психическими расстройствами? Хотел скрыться, чтобы некто потерял его след? Но кого опасался учёный с мировым именем и отчего дело о его гибели фактически замяли?

Что же ещё изобрёл Николай Дмитриевич накануне загадочной кончины?

Хозяин Азефа

Наверняка многие читали или слышали о знаменитом агенте царской политической полиции, внедрённом в ряды революционного движения, близком приятеле знаменитого террориста Бориса Викторовича Савинкова, провокаторе Евно Фишелевиче Азефе.

Азеф действовал не сам по себе: у него, как у каждого агента охранки, был свой «хозяин», дававший ему определённые задания. По большому счёту Азеф пусть блестящий, но только исполнитель роли. А кто же автор смертельно опасной пьесы на темы терроризма и политического сыска?

«Хозяином» провокатора Азефа и ряда других, столь же «выдающихся» личностей в деле предательства, являлся начальник Санкт-Петербургского охранного отделения А. В. Герасимов — фигура во многом загадочная и таинственная…

Александр Васильевич Герасимов родился в Харькове в 1861 году. Его родители не были дворянами, но и крепостными никогда не являлись — Герасимов происходил из достаточно состоятельной семьи, принадлежавшей к казачьему сословию, то есть к традиционно имевшей от власти различные привилегии воинской касте. С детства Герасимов лелеял мечту стать инженером и совершенно не помышлял о карьере жандарма и мастера политического сыска. Он не поступил учиться ни в одну из харьковских гимназий, а выбрал реальное училище, намереваясь по его окончании держать экзамены в университет. В реальном училище юный Герасимов сблизился с революционно настроенной молодёжью и даже участвовал в работе политических кружков.

— Мне с вами не по пути, — сказал он вскоре своим товарищам-революционерам. — Я хочу учиться в университете, а не шагать по этапу в Сибирь. Тюрьмы и ссылки меня не прельщают!

К разочарованию Герасимова, поступить в университет не удалось: не выдержал экзаменов. Но семья считала, что необходимо получить образование, поэтому Александр пошёл по военной линии, как традиционно принято у казаков. Однако он поступил не в кавалерийское, а в пехотное юнкерское училище. Успешно окончив его, получил офицерский чин и служил в одном из резервных пехотных батальонов.

Всё шло хорошо, но Герасимову не давало покоя неудовлетворённое честолюбие: хотелось сделать армейскую карьеру. Но как? Поступить в Академию Генерального штаба нереально — при тамошнем строгом отборе с целой системой труднейших экзаменов. И тогда Александр решил попробовать пойти другим путём — подать рапорт о переводе в жандармский корпус!

Попасть в это элитное подразделение было не многим проще, чем в Академию Генштаба: предстояло пройти собеседования, экзамены на право обучаться на специальных курсах, а закончив их, следовало вновь сдавать экзамены придирчивым специалистам. Требовалось обязательное знание иностранных языков, не менее шести лет службы в строю и самое главное — потомственное дворянство! А Герасимов, как уже говорилось, не мог похвастаться гордым званием дворянина, тем более потомственного. И тут возникает неразрешимая загадка. В конце 80-х годов XIX века, когда отбор в жандармский корпус осуществлялся как никогда строго и путь в него плебеям был накрепко заказан, простой казак Герасимов получил разрешение на перевод в жандармы!

Выдержав все испытания, цепкий, усидчивый, очень внимательный офицер Герасимов медленно стал подниматься по служебной лестнице в непростом деле российского политического сыска, где до него сломали шею очень многие. Уже в первые годы в новом жандармском офицере вдруг раскрылись незаурядные полицейские таланты, в том числе в агентурной работе, привлечении к сотрудничеству провокаторов и их успешном использовании в борьбе с террористами, что постоянно досаждали властям покушениями то на коронованных особ, то на великих князей, то на высших государственных сановников.

Особенно осложняться оперативная обстановка стала в начале XX века в обеих столицах — Санкт-Петербурге и Москве, где активно действовали законспирированные боевые организации эсеров и большевиков. Жандармский корпус, вопреки последующим утверждениям взявших власть в России коммунистов, был не столь велик: большевики намеренно преувеличивали силу и мощь врага, придавая этим большую значимость своей победе. Например, в 1917 году в Московском охранном отделении непосредственно работой с агентурой занимались девять жандармских офицеров, руководивших примерно тремя сотнями секретных агентов. Всего в период революционных событий 1917 года большевики арестовали шестьдесят семь жандармских чинов из Московского отделения, и это был практически весь его личный состав.

Жандармских офицеров в Российской империи, вынужденной вести изнуряющую и непримиримую борьбу с террористами, постоянно не хватало. Особенно в бурном 1905 году.

— Нужен твёрдый и решительный человек на посту начальника столичного охранного отделения, — сказал император Николай II министру внутренних дел. — Есть такой на примете?

— Есть, — подумав, ответил министр. — Александр Васильевич Герасимов.

Так судьба вознесла Герасимова не только к генеральским погонам и лампасам в жандармском корпусе, что само по себе ставило его в непосредственную близость к верховной власти в империи, но и дала ему возможность полностью проявить свои сыскные таланты. В феврале 1905 года Герасимов стал руководителем столичного политического сыска, заняв один из самых ответственных постов в русской политической полиции. Наиболее ярко он проявил себя в ноябре — декабре 1905 года, когда страсти накалились до предела, а департамент полиции никак не решался предпринять кардинальные меры против революционного движения.

— Они нас скоро развесят на фонарях, — заявлял Герасимов, имея в виду революционеров. — Мы должны железной рукой загнать их в тюрьмы и ссылки, а лучше — на виселицу! Или они нас, или мы их!

Его крайний радикализм пришёлся по душе министру внутренних дел Дурново, который хвалил Герасимова перед императором и всемерно поддерживал начинания шефа жандармов, особенно по части репрессивных мер, в известной мере сбивших революционный пыл. В дело быстро пошли не жалевшие патронов войска и карательные команды, а направляли их действия из корпуса жандармов, располагавшего негласной информацией.

— Дайте мне свободу рук! — требовал Герасимов.

— Позвольте ему действовать по собственному усмотрению, — наконец разрешил император.

Получив позволение устраивать политический сыск по собственному усмотрению, Герасимов развернул бурную деятельность. В это время его личным секретным агентом стал пресловутый Азеф, которого он использовал со стопроцентной отдачей, отправляя на эшафот и на каторгу одного революционера за другим. В период работы под руководством генерала Герасимова Азеф принёс наибольшую пользу охранному отделению и выдал два больших заговора. Генерал даже обещал ему пенсию в пять тысяч, если Азеф предупредит покушение на царя. Фактически Азеф «ходил» под руководством генерала Герасимова до 1909 года.

Александр Васильевич ввёл принцип создания центральной внутренней агентуры во всех революционных партиях, поскольку был убеждён: без информации из первых рук борьба с революционным движением невозможна. По его замыслу, все центры любых российских революционных организаций, в том числе расположенные за рубежом, должны полностью «освещаться» секретной агентурой, и на основе её информации политическая полиция решала, какие акции допустить, а какие пресекать, кого арестовать, а кого временно оставить на свободе. Фактически генерал Герасимов хотел САМ через проверенную агентуру РУКОВОДИТЬ РЕВОЛЮЦИОННЫМ ДВИЖЕНИЕМ и, как это впоследствии ни скрывали большевики, немало в этом преуспел! Ликвидацию центральной организации какой-либо партии или так называемого ЦК генерал санкционировал лишь в крайнем случае, поскольку после этого возникали трудности с налаживанием постоянного контроля за деятельностью революционеров. Но для успешной ликвидации революционной организации Герасимов полагал возможным немедленный и полный арест ЦК.