Это что касается участия в деле лорда Нортклиффа. Теперь о вопросах, связанных с созданием Комитета. Мои краткие предложения, опубликованные в «Таймс», получили такое одобрение со стороны как частных лиц, так и прессы, что я связался с Олимпийским советом и поинтересовался степенью глубины намеченных изменений, сделав упор на том, что организация уже заручилась определенной поддержкой. Представители Совета отнеслись ко мне с учтивостью, и наши беседы были весьма конструктивными, но поскольку дело оказалось сложным и деликатным, для того чтобы уладить все детали, потребовалось несколько месяцев.
Мы сошлись на том, что общественность (являющуюся основным источником финансовых поступлений) должна представлять половина участников финансового Комитета, который будет контролировать деятельность фонда. Когда встал вопрос об учредителе Комитета, то выяснилось, что существует лишь одна организация, имеющая в этом смысле большую легитимность, чем сам Совет. Однако, ограничив этим выбор общественности, мы превратили бы реорганизацию в фарс. Исходя из требований ситуации, люди, заинтересовавшиеся проблемой (в их числе оказался и я), составили список наиболее приемлемых кандидатов и представили его Совету для критического обсуждения, ему же дав и право наложить вето. Никак иначе поступить было невозможно. В результате и возник Комитет в очень сильном составе (пусть даже мне, его временному участнику, говорить так было бы нескромно). Общественность в нем, как уже упоминалось, представляют мистер Дж. Э. К. Стадд, обладающий огромным опытом не только в спортивных состязаниях, но и в административной работе; член Парламента мистер Г. У. Форстер, также бывший атлет и ныне администратор, мистер Эдгар Маккей, прославленный мотогонщик на водах (он будет исполнять здесь обязанности казначея), мистер Бозанке, игравший за Англию в крикет, и мистер Андерсон, выступавший за сборную Англии на последней Олимпиаде.
К этому списку Совет добавил: мистера Теодора Кука и мистера Робертсона (оба – бывшие олимпийцы), мистера Фишера (почетного члена любительской Ассоциации легкой атлетики) и мистера Херда, в прошлом секретаря Ассоциации пловцов. Эти люди составляют финансовый Комитет, на который возложена обязанность обеспечивать разумную трату средств, пользуясь, разумеется, требованиями и рекомендациями различных государственных спортивных организаций…
Согласен, что общественность – раз уж ее просят поддержать мероприятие общенационального масштаба – имеет право знать о происходящем во всех подробностях. Думаю, однако, что запросы такого рода следовало бы осуществлять в не столь задиристой манере, потому что людям, которые тратят на общественную деятельность время или деньги (а иногда и то, и другое), не слишком приятно получать в награду реплики на уровне, не дотягивающем до самой обычной вежливости.
1913 г.
О деньгах на олимпийские игры
… С большим интересом я ознакомился с письмом мистера Фредерика Гаррисона о подготовке к Олимпиаде. Разделяя огромное уважение, которое мировая общественность испытывает как к личности мистера Гаррисона, так и к его воззрениям, я надеюсь все же, что некоторые аспекты обсуждаемой нами проблемы либо ускользнули от его внимания, либо дошли до него в неполном виде.
Апелляционный комитет действительно признал сто тысяч фунтов стерлингов непомерно большой суммой. Нами, однако, было ясно заявлено, что непосредственно на подготовку к Олимпийским играм будет направлена лишь небольшая ее часть и что на основе фонда сформируется финансовая основа для общей системы физического воспитания, по отношению к которой критические замечания мистера Гаррисона вряд ли уместны. Не сомневаюсь, что он бы одобрил проект, предусматривающий для малообеспеченных людей возможность заниматься в гимнастических залах и участвовать в игровых видах спорта. На столь раннем этапе развития невозможно привести точные цифры, но в том, что значительная часть фонда будет направлена на эти цели, не приходится сомневаться.
Теперь о расходах, которые неизбежны в преддверии предстоящих Игр. Мистер Гаррисон, судя по всему, полагает, что в составе британской команды будет около ста человек. Если я назову цифру триста, то это будет, пожалуй, ближе к истине. Ведь помимо одиночных соревнований есть еще и командные: футбол, гимнастика, хоккей, стрельба, гребля. Если мы хотим участвовать в Играх по полной программе, то должны быть готовы обеспечить содержание примерно тремстам спортсменам.
Мистер Гаррисон должен согласиться с тем, что люди, которые будут защищать честь нашей страны, не должны взвалить на свои плечи еще и бремя финансовых расходов. Спортсменов необходимо доставить в Берлин и обратно, обеспечить им на время Игр комфортное проживание и правильное питание в условиях постоянного повышения цен. Только на это уйдет не меньше семи-восьми тысяч фунтов. Как еще, полагает мистер Гаррисон, собрать эти деньги, если не прямым обращением к общественности за поддержкой? Может ли он предложить другой путь?
Обсуждая вопрос подготовки к Олимпиаде в целом, мистер Гаррисон мрачно живописует «армию профессиональных тренеров», рыщущую по стране в поисках лучшей молодежи, которую нам придется в течение долгого времени тренировать и содержать. Убежден, что люди, занимающиеся подготовкой к Играм, осудили бы подобное положение дел с той же горячностью и что его опасения на этот счет совершенно беспочвенны.
Никакой «армии» тренеров нет и быть не может. Суть проекта спортивного развития состоит в организации спортивных комплексов там, где они отсутствуют (во всем Лондоне найдется много ли мест, где может провести тренировку метатель молота?), в создании условий для развития зимних видов спорта, закупке оборудования для тех, кто не имеет возможности сделать это самостоятельно, и наконец, в приведении всех видов спорта к соответствию олимпийским критериям. Такое возможно лишь в том случае, если спортсменам за победу в соревновании будут вручаться специально подготовленные медали и призы. Может показаться, будто такая программа развития не предусматривает больших расходов, но это только если рассматривать каждый случай в отдельности. Олимпийскому фонду придется отвечать на запросы из разных концов Великобритании и Ирландии, так что сумма в результате выйдет значительная.
Давайте проследим эволюцию юного спортсмена, в отношении коего у мистера Гаррисона возникает столько неприятных предчувствий. Заметив его (скорее всего, на одном из юношеских соревнований, где такие, как он, не останутся в тени признанных мастеров), представители его любительской организации сообщат о своем открытии общенациональной Любительской ассоциации легкоатлетов, с которой держат прямой контакт. Если спортсмен продолжит выступать успешно, его начнет консультировать один из профессиональных тренеров, каковых по всей стране, возможно, не наберется и полдюжины. Консультации будут касаться в основном поддержания формы – точно так же в крикете любитель получает наставления от профессионала. Заявив о своих претензиях на право представлять страну в своей дисциплине, спортсмен начнет тренировки в составе сборной (как Varsity Blue – в гребле), где его будут курировать уже самые лучшие профессионалы. Все это время (за исключением только последней недели перед началом соревнований) он будет продолжать трудиться на основном месте работы, ни в коем случае не получая никаких дополнительных выплат, прямых или косвенных. Есть ли во всем этом нечто такое, что подтверждало бы унылую перспективу развала легкой атлетики, обрисованную мистером Фредериком Гаррисоном?
Если мистер Гаррисон имел в виду, что нам вообще не стоило бы участвовать в Олимпиаде, то заявив об этом прямо, он обрел бы немало единомышленников. Могу предложить для рассмотрения три возможных для нас пути. Во-первых, опасаясь поражения, можно было бы отказаться от участия в Олимпиаде, предоставив возможность колониям праздновать свои победы под Юнион-Джеком. Мистер Фредерик Гаррисон, как настоящий спортсмен, несомненно, этого бы не одобрил. Во-вторых, можно продолжать подготовку кое-как, от случая к случаю, и после этого скатиться вниз с третьего места, которое мы сейчас занимаем. Наверняка это также не удовлетворило бы мистера Гаррисона.
Остается третий путь: провести подготовку тщательно и умело, выявить все имеющиеся у нас таланты и создать для их развития самые лучшие условия. Взглянув на имена тех, кто взял бразды управления этим процессом в свои руки, мистер Гаррисон должен будет признать: эти люди способны изыскать средства для достижения поставленной цели и истратить их умно, в соответствии с лучшими традициями нашего любительского спорта.
На какие результаты способны наши спортсмены без достаточной общенациональной поддержки, мы увидели год назад в Стокгольме. Несомненно, мистер Гаррисон не хотел бы, чтобы и в Берлине повторилось то же самое. Можем ли мы избежать фиаско, если не приступим к систематической и тщательной подготовке, которая в конечном итоге потребует финансовых затрат?
