Читаем без скачивания Бред Тьюринга - Эдмундо Пас Сольдан

Кардона направляется в гостиную и помещает маленький диктофон в вазу на столе. Рут будет знать, что ее слова записываются на пленку, но если она не увидит записывающего устройства, то, возможно, не будет так волноваться и – вот бы это произошло! – разговорится. Он ставит на стол два стакана воды. Поправляет картину на стене (на ней изображен петушиный бой, кровь заливает глаза одного из дерущихся). Уничтожить этот нарыв, стать выше посредственностей, отгородиться отрешений, которые покупаются и продаются, держаться подальше от рук, на которых кровь, от людей, не знающих угрызений совести… Это легко… прошлого не существует, его можно стереть… нескончаемая вереница лжи, прошлое оставляет свой след… оно опьяняет нас своей силой; мы пытаемся игнорировать его, но оно, словно уличный факир, наполняет реальность призраками, прячущими нас от самих себя, искажающими нашу жизнь, любое из наших обещаний. В этом – поражение всего человеческого, что есть в нас, открытое окно в полную бездуховность… Стук в дверь. Судья Кардона поднимает взгляд на люстру, висящую на потолке, потирает вспотевшие руки и медленно идет к двери, чтобы впустить Рут.

Глава 6

Ребенок сидит на земле во дворе своего дома в Кильякольо, в густой тени пакау. Толстенький и смуглый, с непослушной челкой; на нем лишь белые трусики, и он босой. Взгляд живой и пытливый, губы сосредоточенно сжаты. Стрекоза села на правое ухо. Неподалеку, в заржавленной ванне, дремлет, подставив полуденному солнцу свои худые бока, черный кот.

Около мальчика – останки радиоприемника. Он нашел их на помойке под мостом, среди банок из-под сардин и консервированных персиков, гигиенических прокладок, рядом с дохлой собакой. Ребенок разбирает и вновь собирает свою находку все лето; возможно, он подражает отцу, который проводит все время за починкой машин. Во рту малыша зажато несколько проводов. Потом он берет в рот клавишу громкости, ощущая ее металлический привкус. В такие моменты он счастлив, он в своем собственном мирке. Но приходится возвращаться в темный дом с разбитыми окнами, где от голода горько плачет младенец.

Школа Николая Теслы находится неподалеку от главной площади Рио-Фугитиво. Это старое полуразрушенное здание, построенное еще во времена колонистов. Окна выходят на прямоугольный двор, где располагаются футбольное поле и баскетбольная площадка. Стены исписаны граффити (в основном политического содержания). Он уже не ребенок и не так скучает по Кильякольо. Он ничего не помнит об Оруро, где появился на свет. Когда ему было четыре года, правительству стали не нужны саперы, и его отец оказался в числе так называемых "смещенных", которым пришлось искать новую работу. На первых порах им помогал двоюродный брат матери из Кильякольо, потом семья перебралась в Рио-Фугитиво. Отцу хотелось уехать в Чапаре и выращивать коку на продажу; но один знакомый предложил им по сходной цене дом в Рио-Фугитиво. У отца были кое-какие сбережения, и семья осела в городе. Отец накачивал футбольные мячи, чинил машины и велосипеды. На это можно было прокормиться.

Он лучший ученик в классе, особенно по математике, и когда учитель решает на доске трудный пример, он поправляет его без малейшего оттенка насмешки или превосходства, будто знать гораздо больше своих сверстников – это для него в порядке вещей. Еще в начальной школе один друг учил его играть в футбол и заодно познакомил с таблицей умножения. Его домашние задания всегда сделаны безукоризненно, и перед уроками ребята выстраиваются в длинную очередь, чтобы списать у него. Он немногословен, что нравится девушкам, высок, что также их привлекает, и у него блестящие карие глаза. Он уже не пухленький, как в детстве, немного нескладный, с худой длинной шеей.

Школа Теслы – казенное учебное заведение. Как ему хотелось бы, чтобы здесь была такая же компьютерная лаборатория, как в Сан-Игнасио – колледже, находящемся в нескольких сотнях метров от его дома, в тенистом парке. Ученики этой школы часто заходят к его отцу, чтобы тот накачал им шины или футбольные мячи. Они всегда шутят, говорят пренебрежительно о женщинах, и у них водятся деньги. Из-за полуоткрытой двери или из разбитого окна он наблюдал за этими хорошо одетыми парнями, которые часто ездили в школу на машинах и напускали на себя вид хозяев жизни. Он ненавидел их за то, что его отцу приходилось их обслуживать. Это казалось таким унизительным.

Вместе с матерью, уже начинавшей седеть, с младенцем, постоянно привязанным за плечами, он ходил стирать белье и убирать в богатых домах, где комнаты были битком набиты фарфоровыми безделушками, а во дворах непременно были устроены бассейны. Он никогда не забудет дом одного доктора, светлые комнаты его детей, их новые компьютеры "Макинтош", постеры с изображениями Марадоны и "Нирваны" на стенах. По дипломам, висевшим на стене, он понял, что они окончили Сан-Игнасио. Он уже был далеко не ребенком и понимал, что в мире существует несправедливость.

На досуге он любил поиграть с друзьями на бильярде, но однажды любопытство привело его в салон видеоигр. Шум, яркие краски, мерцающие огни… В салоне он потратил те жалкие монеты, что заработал, несколько вечеров кряду помогая отцу в мастерской. Особенно ловко он управлялся с автоматами пинбола – их еще называли "Тинтин" или "Супермарио". Захваченный игрой, он проводил у автоматов целые вечера, устанавливая все новые рекорды. Ему было тогда пятнадцать лет.

Но монеты быстро кончаются. Что делать? Однажды ясным солнечным утром он не идет в школу, а направляется в парк, к воротам Сан-Игнасио. Видит машину с полуопущенным стеклом. Оглядывается по сторонам – вокруг ни души. Он запускает руку в окно, открывает дверь. И находит в "бардачке", рядом с мелочью, двадцатидолларовую купюру.

Это его первая кража. Будут и другие. Поначалу он воровал только у парней из Сан-Игнасио. Потом расширил поле деятельности. Когда они с матерью приходили в богатые дома, ему ничего не стоило отвлечь ее и сунуть в карман какую-нибудь вещицу, за которую можно было получить несколько монет в ломбарде: сережки, колечко, пепельницу из тонкой керамики. Он надеялся, что хозяева даже не заметят пропажу.

В игровом салоне он постепенно приобрел известность как король "Тинтинов". Когда спрашивали его имя, он назывался Кандинским. Это имя нравилось ему уже давно: однажды он увидел афишу выставки в одном из домов, где убирала его мать. Звучная фамилия, в ней есть гармония гласных и согласных; ее так приятно повторять в одиночестве прогуливаясь по улицам Рио.

Скоро он станет заходить и в Интернет-кафе, которые начали появляться в городе. Примерно за 50 центов можно целый час играть в компьютерные игры (ему нравятся стратегические военные игры); он соревнуется с другими игроками из этого кафе, из своего города, из других городов и стран. Вскоре он научится принимать тактические решения, делающие его практически непобедимым. Руки у него быстрые, а мысль работает еще быстрее. Кажется, что он заранее знает все замыслы других игроков и даже читает мысли самих создателей игры. Игра "Дом Ашеров" – его конек. Пропуская школьные занятия, он проводит целые часы, погружаясь в фантастический мир средневековья.

Чаще всего он бывает в Интернет-кафе рядом с мостом Самоубийц. Там у него уже есть почитатели среди подростков. Один из них называет себя Фибер Ауткаст. Веснушчатый, полные губы, хорошо одет, не расстается с очками фирмы "Рейбан". Однажды вечером Фибер поджидает его у выхода из кафе. Молча провожает до дома. И на площади при свете уличного фонаря говорит, что такие способности не должны растрачиваться на одни компьютерные игры. Говорит, что с помощью Интернета можно делать очень большие деньги. Кандинский молча смотри на него. Вокруг фонаря вьется мошкара. Он просит объяснить, что имеется в виду.

– То самое, – отвечает Фибер, – в сети можно делать деньги. Нужно лишь уметь применить свои знания.

А оттачивать свой талант можно, поступив в тот же Институт информатики, в котором учится Фибер.

Кандинскому трудно бороться с искушением. Ему всего семнадцать лет, он в последнем классе. Не стоит ли сначала окончить школу?

Одежда его отца постоянно в масляных пятнах. Идут годы, а в его жизни ничего не меняется. Он будет заклеивать шины и накачивать мячи до конца своих дней. Юноша идет домой, ставит в кухне свечку у гипсовой статуэтки Девы Марии и молится за себя и за свою семью.

Его мать работает у очень богатых людей. В их нищей стране есть и те, кто живет, как живут в США, стране изобилия и материальных благ.

Его младший брат Эстебан не ходит в школу. Он помогает отцу ставить заплатки на шины. Иногда он моет машины на Главном бульваре.

В разбитые окна их дома всю ночь задувает ветер.

Мы поговорим об этом завтра, говорит Кандинский. Фибер вздыхает с облегчением. Он знает, что это значит.