В октябре 1922 г. основали новую, русскоязычную протестантскую общину в Петрограде, получившую название Общины Иисуса Христа. Ее первое богослужение состоялось 19 ноября 1922 г. в лютеранском храме Св. Петра. Но уже вскоре община переехала в помещение Голландской реформатской церкви. Еще существовавший Совет голландской церкви видел в этом переезде гарантию сохранения духовного характера здания[127].
Франс Шмитт предоставил голландскую церковь под использование русскоязычной протестантской общине: «…чтобы в ней, по крайней мере, проводились богослужения, – писал он, – потому что имеется еще и опасность того, что церковь не просто закроют, но устроят в ней кинотеатр или что-нибудь в этом роде». Для необходимых религиозных обрядов (как, например, крещение или бракосочетание) заключили договор со «здешним пастором». Благодаря этому договору в 1922 г. член общины Евгения Хейнеман смогла вступить в брак, зарегистрированный церковным советом Голландской реформатской церкви[128].
В те годы Голландская церковь утратила большую часть представителей голландской колонии. Это подтверждается тем, что в протоколах собрания общины Голландской церкви 2 января 1923 г. указывается всего 32 взрослых члена. (Советские власти требовали ежегодно предоставлять список минимально двадцати взрослых членов общины, берущих на себя ответственность за церковь.) Следовательно, можно исходить из того, что голландская церковь насчитывала до конца своего существования по крайней мере двадцать членов[129].
Последние годы церковной жизни
Так как церковь больше не использовалась для проведения голландских богослужений в период до 1927 г., у других религиозных общин появилась возможность пользоваться зданием Голландской церкви. 31 октября 1922 г. основана русскоязычная протестантская община имени Иисуса Христа. После первой церковной службы 19 ноября в лютеранской церкви Св. Петра они решили в дальнейшем проводить богослужения в пустующей Голландской церкви. Как сказано выше, Шмитт дал на это разрешение, потому что он надеялся сохранить таким образом помещение для использования в церковных целях. Русская община могла собираться по воскресеньям, начиная с семи часов вечера. Но Шмитт выставил свои условия: «Разумеется, я предоставил церковь бесплатно, однако освещение в ней должно оплачиваться. Далее, я составил несколько договоров о том, например, что ложа посольства не будет использоваться, далее, что соглашение может быть в любой момент расторгнуто, что нельзя устанавливать никакие образа, распятия и тому подобное»[130].
Запрет на использование икон свидетельствует о том, что Шмитт явно сознавал свои «реформатские» корни. К его желаниям, однако, не прислушались. Молодая русская община сообщала: «…несмотря на сильное сопротивление церковного совета Голландской реформатской общины, в реформатской церкви был установлен красивый алтарь с образами и распятием…».
Русские богослужения хорошо посещались. В праздник церковь вместимостью на 370 человек заполнялась до отказа. До 1927 г., за неимением собственного священника, богослужения поочередно проводились различными пасторами. Когда церковь на Невском проспекте закрыли, община нашла пристанище в Финской церкви Св. Марии. С марта 1927 г. у нее появился даже собственный пастор – Курт Мусс, подвергшийся в 1929 г. вместе с членами своей церкви преследованиям за пропаганду среди молодежи. Вынесенный ему приговор – 10 лет лагерей – закрывает «русскую» страницу истории Голландской церкви[131].
Конец существования Голландской церкви
Сообщения от председателя церковного совета Голландской реформатской церкви в Петрограде Шмитта прерываются летом 1924 г. Неизвестно, уехал ли он из Петрограда или был арестован. История голландской общины в два последующих года также неизвестна. Можно только сказать, что в 1926 г. при храме еще оставался член церковного совета Ф.П. Грус, представивший в Реставрационные мастерские Главнауки 9 ноября 1926 г. прошение «о желании отдать» здание Голландской реформатской церкви «под аренду академическому центру». Этот финансовый маневр не удался, так как в феврале следующего года помещение передали кукольному театру, а инвентарь церкви вывезли. (К тому времени зал для молитвенных собраний украшали большая бронзовая люстра, изготовленная по проекту П. Жако, настенные бра, деревянные сиденья полукруглой формы, картина «Тайная вечеря» над алтарем.)
Первым хозяином церковного помещения стал в 1927 г. кукольный театр, затем, год спустя, – драматический театр актерского мастерства, возглавляемый Л.С. Вивьеном. По его требованию в 1928 г. с купола церкви и с фронтона сняли крест и латинскую надпись, «как не соответствующие нынешнему назначению здания».
После революции уничтожены десятки ценнейших петербургских оргáнов, но инструменту Голландской церкви повезло. В состав комиссии, определявшей дальнейшую судьбу здания, вошли профессора Ленинградской консерватории Грибен и Климов (тогдашний руководитель Капеллы). Они настояли на сохранении оргáна, а М.Г. Климов добился его переноса в зал Капеллы. К сентябрю 1927 г. эту сложную работу мастерски выполнил Г. Куят. При переносе добавили 4 регистра от одного из разрушенных инструментов «Валькера». В 1927 г. по настоянию профессора М.Г. Климова оргáн, стоявший на хорах Голландской церкви еще со времен ее постройки, передали Академической капелле им. М.И. Глинки, где он находится по сей день. А в 1928 г. оргáн Капеллы получил охранное свидетельство Наркомпроса РСФСР как инструмент, представляющий музейную ценность[132].
В 1933 г. в Круглом зале бывшего храма произошел пожар. Документы сообщают, что «основное помещение здания почти полностью утратило свою архитектурно-художественную отделку: роспись купола отдельными местами была либо выжжена, либо закопчена и залита водой…»[133]. Лепной карниз, поясок, капители, арки, оформляющие оконные проемы, искусственный мрамор колонн разрушены и испорчены. Сгорел и паркетный пол.
Реставрационные работы, проведенные в 1935–1936 гг., ликвидировали ущерб, нанесенный пожаром. В 1936 г., сразу же после восстановления, помещения бывшей Голландской церкви переоборудовали под библиотеку. В 1977 г. библиотека получила и бывшие жилые квартиры в правом и левом крыльях здания, на втором и третьем этажах.
А у старого церковного оргáна началась новая, концертная жизнь. Ровно 40 лет «отслужил» он Капелле, не требуя ремонта, и лишь в конце 1967 г. чешские мастера фирмы «Ригер-Клосс» реконструировали инструмент, значительно расширив его, – теперь он имеет 45 звучащих регистров. Однако основной звуковой пласт остался «валькеровским» – из 32 старых регистров сохранились 27. Именно они определяют «благородный лик» сегодняшнего органа Академической капеллы им. М.И. Глинки. Опытные музыканты без труда выявляют первоначальную валькеровскую интонацию, умело оттеняя ее при необходимости более звонкими и острыми современными тембрами[134]. В Капелле оргáн находится и сию пору, хотя и нуждается в серьезной реставрации. Основанное в 1999 г. «Общество реставрации органа Капеллы» во Фризенвейне собрало средства, на которые его отреставрировали[135].
…В настоящее время в помещении бывшей голландской церкви находится читальный зал библиотеки им. А.А. Блока, и ничто не напоминает о прежнем назначении круглого зала с большим куполом. Но над входом в бывшую голландскую церковь два ангела по-прежнему держат раскрытую Библию…
Католический храм св. Екатерины
В один из дней 1828 г. в петербургском католическом храме Св. Екатерины было особенно празднично. Здесь при огромном стечении народа венчался Л.П. Витгенштейн, сын знаменитого фельдмаршала, «спасителя града Петрова», как его называли современники. На свадьбе присутствовали многие из его друзей – А.С. Пушкин, А.С. Грибоедов, И.И. Козлов, П.А. Вяземский, В.А. Жуковский, братья Брюлловы и другие выдающиеся деятели русской культуры и искусства. Венчался же Лев Петрович с молодой петербурженкой – Стефанией Радзивилл, не раз воспетой в стихах Пушкина и Козлова.
Вот строки Пушкина, посвященные Стефании Доминиковне:
Она готова хоть в пустыню
Бежать со мной, презрев молву.
Хотите знать мою богиню,
Мою севильскую графиню?..
Нет! ни за что не назову![136]
Стихотворение «Паж, или Пятнадцатый год», где можно прочесть этот отрывок, датируется 1830 г. Но поскольку «графиня» была уже замужем, поэт не упоминает ее имени и даже именует ее «севильской». Правда, в черновике этого стихотворения им допущена «утечка информации»: Пушкин неосторожно пишет: «…мою Варшавскую графиню»[137]. Но эту черновую строчку надежно упрятали в архиве; не она стала причиной дуэли, ставшей смертельной для поэта.
Католическая община в Санкт-Петербурге. Петровская эпоха
