- Нет. Я не умру.
Моргон обнял Элиарда за шею и крепко прижал к себе.
- Я слишком любознателен. Мертвые не будут тревожить земледельцев Хеда, клянусь тебе. Едва ли вы их вообще заметите. Они подчиняются только мне. Я показал им кое-что из истории нашего мирного Хеда, и они принесли присягу, что защитят здешний мир.
- Ты подчинил их.
- Мэтом перестал держать их под надзором, вот они и распоясались - иначе бы я о таком и не подумал.
- Как ты добился повиновения мертвых из Ана?
- Я способен смотреть на мир их глазами. Я понимаю их. Пожалуй, даже слишком хорошо понижаю. Взгляд Элиарда пронзил Моргона.
- Ты чародей, - ахнул он, но Моргон только покачал головой.
- Ни один чародей, кроме Гистеслухлома, никогда не касался землезакона. Я просто могуществен в отчаянии.
Он оглянулся на Рэдерле. Привыкшая к неожиданным взрывам чувств в доме своего отца, она сидела, не поднимая глаз. Тристан безмолвно смотрела на молоко в кувшине. Моргон коснулся её темных волос; лицо её поднялось к нему бесцветное, как будто замерзшее.
- Прости меня, - прошептал он. - Прости. Я не собирался, вернувшись домой, тут же затевать ссору.
- Ничего страшного, - сказала она миг спустя. - Это то единственное, что у тебя выходит так же, как раньше. - Она поставила кувшин с молоком и встала. Принесу-ка я метлу.
- Я сам.
Лицо её озарилось улыбкой.
- Прекрасно. Можешь заодно и подмести. А я пока принесу ещё еды. - Она, колеблясь, дотронулась до его ладони, покрытой шрамами. - А потом ты расскажешь, как ты превращаешься.
Он рассказал им об этом после того, как подмел пол. И с лица Элиарда, слушавшего его, не сходило недоверчивое изумление, особенно после того, как Моргон рассказал о том, что он чувствует, когда превращается в дерево. Он обшарил свой мозг, чтобы рассказать им как можно больше разных разностей, которые помогли бы им хотя бы ненадолго забыть о самом ужасном в его странствиях. Он описывал им, как мчался через северные пустыни в образе тура, когда в мире для него существовали лишь ветер, снег и звезды. Он поведал о дивных красотах Исигского перевала и дворе короля-волка с дикими зверями, свободно бродившими по тронному залу, о туманах и внезапных бурях, о болотах Херуна. На какое-то время он и сам забыл о своих муках, ибо неожиданно открыл в себе любовь к диким, суровым и прекрасным уголкам Обитаемого Мира. О времени он тоже забыл, пока не заметил, как луна начала спускаться к горизонту и заглядывать сверху в одно из окон. Тогда только он увидел, что в глазах Элиарда улыбка сменяется тревогой, и сказал:
- Я совсем позабыл о мертвых.
- Еще не светает, - заметил Элиард нарочито сдержанно.
- Знаю. Но корабли подойдут к Толу из Кэйтнарда один за другим, лишь только я дам команду. Не беспокойся. Ты не увидишь мертвых, но тебе надлежит быть там, когда они ступят на Хед.
Элиард неохотно поднялся, выдубленное непогодой лицо его было белее мела.
- Ты будешь со мной?
- Да.
Они вышли из дома все вместе и отправились к Толу, вниз по дороге, пустой и бледной, словно лезвие ножа, меж темными хлебами. Шагая рядом с Рэдерле, сплетая её пальцы со своими, Моргон чувствовал, насколько она все ещё напряжена и насколько устала от их долгого и опасного путешествия. Когда они подходили к Толу, она угадала его мысли и улыбнулась.
- Я оставила одну безмозглую семейку ради другой. Луна, сиявшая в три четверти, уже опустилась, словно желая полюбоваться Толом. За черным проливом виднелись два сощуренных огненных глаза: предупреждающие огни на мысах Кэйтнардской гавани. Сети висели над песком серебряными паутинами, вода с тихим шелестом лизала пришвартованные лодчонки.
Бри Корбетт негромко окликнул их, свесившись через корабельные поручни:
- Пора?
- Пора, - кивнул Моргон.
- Хотел бы я быть уверен, что ты знаешь, что делаешь, - процедил сквозь зубы Элиард.
Тут с пустой палубы соскользнули сходни, и он отступил - да так близко к краю причала, что едва не свалился в воду. Моргон опять попытался войти в его разум.
Упрямство и твердолобость Хеда, казалось, напирали на мысли Моргона, и он одолел их, наполнив разум Элиарда заманчивыми, богатыми и блистательными образами, которые он почерпнул в истории трех уделов, запечатленной в памяти мертвых. Медленно, по мере того как открывался для него разум Элиарда, мертвые покинули корабль и были поглощены Хедом.
Внезапно Элиард произнес в изумлении:
- Они спокойны.
Рука Моргона легла на его плечо.
- Сейчас Бри отплывет в Кэйтнард и пошлет следующий корабль. Там ещё шесть. Последний Бри приведет сам, на нем и отплывем мы с Рэдерле.
- Нет.
- Я вернусь.
Элиард молчал. С корабля послышались звуки, сопровождающие отплытие, краткие распоряжения Бри. Наконец корабль медленно отвалил от причала, и темные полотнища его парусов развернулись во всю ширь, чтобы ловить неустойчивый ветер. Судно, огромное, черное, беззвучное, двинулось по усеянной лунными блестками воде в ночь, оставляя за собой мерцающий шлейф.
Элиард, поглощенный величественным зрелищем, промолвил:
- Ты никогда не вернешься насовсем.
Шесть новых кораблей прибыли через ночь столь же торжественно и безмолвно. Один раз, перед самым заходом луны, Моргон увидел павшие на воду тени людей, вооруженных и увенчанных коронами. Луна, казавшаяся усталой и сморщенной, рухнула и исчезла, оставив на небе лишь далекие мерцающие звезды. Пришвартовался последний корабль. Тристан приникла к Моргону и задрожала. Он обнимал её, пытаясь согреть. Фигурка Рэдерле темнела на фоне освещенной звездами воды, голова её оказалась как раз посредине между сигнальными огнями. Моргон посмотрел на корабль, который покидали мертвецы. Темная утроба трюма должна была оставаться открытой, ибо именно в трюме он должен был покинуть Хед. Внезапно на ум ему пришла тысяча вещей, которые он хотел сказать Элиарду, но ни от одного из этих слов корабль с мертвецами не исчез бы. Наконец он понял, что они опять стоят на причале одни; мертвые скрылись в земле Хеда, и теперь ему оставалось только прощаться.
Он посмотрел на Элиарда. Небо в этот предрассветный час сделалось необычно темным. Ветер низко стонал и гнал по воде черные буруны. Моргон не мог разглядеть выражения лица брата, он ощущал лишь мощь, исходящую от Элиарда, и могучую тяжесть хедской земли позади него.
- Я найду дорогу обратно, - мягко сказал он, хотя сердце его ныло, а перед мысленным взором вставал пропитанный золотом летнего солнца образ прекрасной родной земли. - Когда-нибудь. Откуда-нибудь.
Элиард коснулся лица брата с необычной для него нежностью, словно он чувствовал себя отцом Моргона. Тристан, подошедшая к братьям, обняла их обоих. Моргон нежно поцеловал её в макушку, отступил и вдруг оказался совершенно один в непроницаемом мраке ночи, почувствовал, как под его ногами дрожит дерево причала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
