«Все понятно — Пылающий Меч, находящийся в замкнутом пространстве пещеры, неизбежно нагреет хранилище, малая толика тепла обязательно проникнет наружу. Камни, преграждающие вход в пещеру, будут чуть теплее остальных камней, находящихся в равных условиях с ними по отношению к согревающим лучам Солнца и охлаждающим ветрам да источникам влаги. Остается только пройти по периметру основания Желтой Горы, держа гремучую змею «ушами» к завалам!».
На этот раз Посланец не торопился, обходил гору медленным шагом. Ведь побежишь — змея не успеет отметить нагретое место. А так идти придется долго, может, если придется сделать несколько кругов — и не один день…
* * *
Посланец стоял у подножия горы, разглядывая место, которое никак бы не принял, на первый взгляд, за вход в пещеру, пусть даже заваленный камнями. Будто кто-то постарался скрыть все следы! Змею, собственно, можно уже и отпустить, найденное место — явно самое теплое по всей горе. Если Пылающий Меч где-то и хранится — то именно здесь!
Послышались тяжелые звуки, хруст камней, слегка задрожала земля. Ну, разумеется, это Хранитель пожаловал! Только его и не хватало. От гранитной головы несложно удрать, место-то теперь известно. Впрочем…
— Я вижу, ты, Рер, все-таки проник в тайну Желтой Горы, — в голосе Хранителя промелькнули нотки восхищения, — и хотя не понимаю, зачем тебе эта змея, знаю — ты кое-что нашел! А я тебя предупреждал!
— Ты говорил, что коли я проникну в тайны горы, ты убьешь меня, — молвил Посланник голосом покорным таким, вкрадчивым.
— Да, сколько можно повторять!
— Но перед тем, как начать убивать меня, не мог бы уточнить один вопрос, по оценке моей вины?
— Что тут оценивать? — голос из гранитной пасти принял несколько недоуменный тон.
— Вот у меня получилось, что никакой тайны нет! Отрицательный результат — это результат или его отсутствие? Если отрицательный результат — это отсутствие результата, то ты не должен меня убивать — ведь получается, что я не проник ни в какие тайны?
— Ты совсем заморочил мне голову! Как это — раз нет тайны, то ты в нее не проник? — каменный воин растерялся.
— Здесь была тайна, но больше нет!
— Откуда ты знаешь?
— Змея, — Посланник ткнул указательным пальцем в затылок пресмыкающемуся, — она все показала!
— Что показало?
— Там что-то было, но уже нет. Исчезло. Или похитили!
— Как похитили? — всполошился Хранитель, — Я же стерег, стерег всю гору! День и ночь, десять тысяч лет…
— Но если там нет уже ничего, откуда тебе ведомо, что было? — усомнился Хранитель, — Даже я не знал, где именно хранилась реликвия.
— Змея обнаружила остаточные явления, — голосом доктора у одра смертельно больного сообщил Посланник.
— Не может быть, чтобы я проворонил реликвию! Нет, нет, такого не должно было случиться! — Хранитель уже позабыл о Посланнике, — Я посмотрю, сам посмотрю, не могло такого случиться…
Посланник встал в сторонку, поодаль от разворачивающихся горнопроходческих работ. Каменный воин работал всеми четырьмя длиннющими, в рост обычного человека, руками — хватал камни, выворачивал глыбы, которые тут же отбрасывал, не глядя, назад. И продвигался все дальше и дальше вглубь горы. Посланник, тем временем, проследил, как уползала изрядно потрудившаяся змейка. «Только бы ее не зашибло» — мелькнуло в душе что-то человеческое.
— Да вот же он, на месте! — проревело откуда-то издалека, чуть ли не из-под земли.
Мгновение — и Посланник, рванувшийся во всю прыть, миновал сотню шагов свежепрорытой пещеры. Его глазам открылась небольшая зала, в центре которой, между изогнутых железных конструкций, предположительно — магнитов, висел прямо в воздухе меч в кожаных ножнах. Его рукоятка светилась, как бы горела.
— Этот меч — не настоящий, подложный, — бросил Посланник презрительно.
— Как ненастоящий?! Как подложный?» — Хранитель уже не помнил самого себя, его руки машинально протянулись к мечу, одна из ладоней взялась за ножны, другая — схватила рукоять, тут же пальцы четырехрукого запылали.
Хранитель выпустил рукоять из рук, удерживая другой рукой ножны. Меч выпал из ножен, его вспыхнувшее лезвие чиркнуло по ногам Хранителя. Жуткий вой потряс пещеру, Посланнику показалось, что лопаются не только перепонки, уже и все остальное ухо стремится вылезти куда-то в нос… Хранитель пылал, та часть ног, которой коснулся Пылающий Меч, уже исчезла вовсе, причем зона уничтожения все расширялась. Еще мгновение — и каменный воин завалился на бок. Запылал мрамор пола пещеры, меч разрушал все, чего касался.
За несколько последующих мгновений Посланник вполне оправдал прозвище Стремительного. Не глядя, выхватил из лапы Хранителя ножны, одновременно устремляясь к мечу, руки Посланника, в тот момент не чувствовавшие боли ожогов, ловко поймали отверстием ножен острие Пылающего меча, еще одно, изящное движение — и меч провалился в свой кожаный домик. Посланник отпрыгнул в сторону, как раз вовремя — туда, где он только что манипулировал с ножнами, попадали части конструкции из магнитов. Еще мгновение — и ноги вынесли Стремительного на открытое место. Гул внутри пещеры, грохот… Все, завалило…
Посланник просидел у подножия горы до заката, терпеливо наблюдая, как заживают ожоги на руках и ногах. Обычный человек лечился бы не один месяц, но у посланников — все необычно. Они никогда не болели, а раны заживали чуть ли не на глазах. Но вот, все зажило, можно было двигаться дальше. Посланник встал, повернулся лицом к пещере, прошептал:
— Прости меня, каменный Хранитель, я обманул тебя. Ты честно выполнял долг. Но я тоже делал то, к чему предназначен, и не моя вина, что пришлось прибегнуть к обману. Я не хотел твоей смерти…
* * *
Лит не выпускал Каттаха из поля знания весь предыдущий месяц — от полнолуния до полнолуния. Что-то переменилось в их взаимоотношения, в глазах Верховного Жреца временами мелькал страх при виде царя, вот уж чего раньше не бывало!
Вот и сейчас, когда вернулся Посланец, держа в руках драгоценную реликвию, его встречали в тайной комнате четвертого уровня царь с двумя телохранителями, Каттах и Горр.
— Я хотел бы услышать рассказ Посланца, — заявил царь, — расскажи, Стремительный, труден ли был твой путь, встретились ли препятствия на пути?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
