Читаем без скачивания Знаменитая танковая - Владимир Ляленков

Обратно в Мичуринск он приехал в тамбуре санитарного вагона. Он был страшно голоден. Смело он вошёл к коменданту вокзала, положил лопатки в угол. И доложил коменданту, что он отстал от своей команды. Случайно сел в другой поезд, который шёл в сторону Воронежа. Комендант взглянул на документ Якина, позвонил кому-то по телефону. Вскоре пришёл военный в чине майора, тут же допросил Якина.

– А как же ты с лопатками отстал? – поинтересовался майор.

У разведчика и на этот вопрос ответ был готов. Он помнил: когда поезд, в котором он ехал с командой, остановился, в один из вагонов начали грузить раненых. А бойцов из того вагона перевели в другой.

– Нас переводили в другой вагон, товарищ майор, – отвечал Якин, – а лопатки были мне поручены. Я с ними и побежал купить что-нибудь на базаре за вокзалом. А потом перепутал поезда.

– И всё таскаешь лопатки? – спросил майор.

– А как же. Они мне поручены.

– Мне некогда с ним возиться, – сказал майор коменданту. – Направьте его обратно в комендатуру Энгельса. Пусть там его по головке погладят.

Комендант написал на справке Якина, что такой-то, отставший от своей команды рядовой боец направляется в комендатуру Энгельса.

Якин был доволен таким исходом. Ему дали талоны в столовую. На один талон он поел, на два других ему выдали сухой паёк: буханку хлеба, банку консервов и кусок сахара.

Но в Энгельс он не поехал, а сошёл в Саратове. Там надеялся всё-таки найти свой корпус. Бедный, бедный разведчик Якин! Если б только он знал, что, когда сошёл в Саратове с поезда, всего лишь в полукилометре от станции грузился на платформы в вагоны его родной 17-й корпус!

А корпус направили опять на Воронежский фронт. Но не к Воронежу, а на южное крыло фронта. К тому месту, где Воронежский фронт соединялся с Юго-Западным.

Зачем танкистов 17-го направили к Юго-Западному фронту!

К этому времени обстановка на южных фронтах очень усложнилась. Немцы прорвались на Кавказ. Под Сталинградом шли тяжёлые бои. Ведь Сталинград расположен на западном берегу Волги. Врагам удалось прорваться к городу. Днём и ночью они бомбили его. Ночами над городом стояло зарево. Горели дома, нефтехранилища, нефтеналивные суда на Волге. Сама река была покрыта огнём – горела нефть, разлившаяся по ней. Прекратилась подача воды в город. Но заводы работали, выпускали танки, пушки, боеприпасы.

Эвакуировать женщин, детей можно было только через Волгу. А это было очень опасно. Постоянные переправы были уже разбиты. Людей перевозили только ночью. К 23 августа вывезли более ста тысяч человек, но ещё оставалось около полумиллиона.

25 августа город был объявлен на осадном положении. За несколько суток из города вывезли более трёхсот тысяч жителей.

13 сентября фашисты начали штурмовать город. Завязались уличные бои.

Вот выдержки из донесений в штаб 62-й армии, которая защищала Сталинград.

За 14 сентября:

«7 часов 30 минут. Противник вышел на Академическую улицу.

7 часов 40 минут. 1 батальон 38 мех. бригады отрезан от главных сил.

7 часов 50 минут. Развернулись бои в районе Мамаева кургана и на подступах к вокзалу.

8 часов. Вокзал в руках противника.

8 часов 40 минут. Вокзал в наших руках.

8 часов 40 минут. Вокзал снова занял противник.

10 часов 40 минут. Противник вышел на Пушкинскую улицу. – 600 метров от КП армии.

10 часов. До двух полков пехоты при поддержке 30 танков противника продвигаются к домам специалистов.

10 часов 20 минут. Вокзал наш…»

Вокзал тринадцать раз переходил из рук в руки. И всё это за какие-то пять – шесть дней. Схватки были жестокие.

21 сентября немцы захватили вокзал и думали, что окончательно овладели им. Потому что успели подтянуть пушки, и танки к ним подошли. Но в тылу врагов оказалась отрезанная от своих группа бойцов – командовал ею коммунист, не раз ходивший в атаку, лейтенант Драган. Бойцы ожесточённо пробивались к своим. И в ночь на 22 сентября им удалось ударить по вокзалу с тыла. Враги были уничтожены.

В наших частях появились новые боевые соединения – штурмовые группы. Стоило врагам захватить дом или какой-то другой объект, туда направлялась штурмовая группа. Ночью ли, в сумерках, или под утро молниеносно налетала она на объект. В ход шли ножи, сапёрные лопатки. И враги отступали. Они несли большие потери, но лезли и лезли к Волге. Ведь к ним всё время поступали подкрепления.

История боев в часах и минутах

– Из Германии, – рассказывал дедушка, – в шестую армию Паулюса прислали пять штурмовых сапёрных батальонов, фашистов специально учили воевать в городах. И падение Сталинграда должно было послужить для Турции и Японии сигналом к нападению на нашу страну… Очень трудное для нас было время. Четырнадцатого октября враги прорвались к тракторному заводу. Тут уж и рабочие дрались вместе с бойцами… Я покажу тебе, что записано в дневнике командующего шестьдесят второй армией генерала Чуйкова. И дедушка брал с полки книги.

«15 октября.

В 5 час. 30 мин. противник снова, как и вчера, начал усиленную подготовку на фронте от реки Мокрая Мечетка до посёлка Красный Октябрь.

8 часов. Противник перешёл в наступление танками и пехотой, сражение идёт по всему фронту.

9 час. 30 минут. Атака противника на СТЗ отбита. На заводском дворе горят десять фашистских танков.

10 часов. 109 гв. стр. полк 37-й дивизии смят танками и пехотой.

11 часов 30 мин. Левый фланг 524 сп 95 сд смят, около 50 танков утюжат его боевые порядки.

11 часов 50 мин. Противник захватил стадион СТЗ. Наши отрезанные подразделения ведут бои в окружении.

12 часов. Убит командир 117 стр. полка гв. майор Андреев.

12 часов 20 мин. Радиограмма из шестигранного квартала, от подразделения 416 полка: „Окружены, патроны и вода есть, умрем, но не сдадимся!“

12 час. 30 мин. Командный пункт генерала Жолудева бомбят пикировщики. Генерал Жолудев остался без связи, в заваленном блиндаже, связь с частями этой дивизии берем на себя.

13 час. 10 мин. На КП штаба армии завалило два блиндажа, одному офицеру прихватило ноги обвалом, не могут откопать.

13 час. 20 мин. В блиндаж генерала Жолудева дан воздух (через трубу)…

14 час. 40 мин. Телефонная связь с частями прервалась, перешли на радио, дублируем офицерами связи. Наша авиация не может подняться с аэродромов, авиация противника блокирует наши аэродромы.

15 час. 25 мин. Охрана штаба армии вступила в бой.

16 часов. Связь с 114 гв. полком прервана, его положение неизвестно.

16 час. 20 мин. Около 100 танков противника ворвались на территорию СТЗ. Авиация противника по-прежнему висит над головами, бомбит и штурмует.

16 час. 35 мин. Командир полка, подполковник Устинов вызывает огонь артиллерии на себя, но КП окружили автоматчики.

17 часов. Радисты едва успевают записывать радиограммы от подразделений, которые продолжают бой в окружении противника…

21 час. Ещё одна радиограмма от группы гвардейцев 37 дивизии. Они продолжают вести бой в районе Тракторного завода и заканчивают своё донесение словами: „За родину умрём, но не сдадимся!“»

Дедушка откладывал книгу и говорил мне:

– Враги во что бы то ни стало хотели захватить заводы «Баррикады» и «Красный Октябрь».

– А зачем?

– Тогда бы они широким фронтом вышли к Волге. Но только отдельные группы их прорвались к заводам и там завязли. Ведь каждый цех завода представлял из себя настоящую крепость. Наконец одиннадцатого ноября враги предприняли последнюю и отчаянную попытку овладеть городом. И в районе завода «Баррикады» им удалось прорваться к Волге. Но на узеньком участке. И это был последний успех фашистов.

– А где же Якин Василий, дедушка? – с беспокойством спрашивал я. – Куда он делся?

– Погоди. Дойдёт дело и до Якина. А ты про обстановку в Сталинграде послушай. В Сталинграде наши войска уже были прижаты к реке. Места для какого-нибудь обманного манёвра у них не было совершенно. А контрнаступления наших войск с юга и с севера от города враги не ожидали. Они считали, что у нас никаких уже резервов нет. Даже в Берлин сообщали Гитлеру, что у русских нет резервов для контрнаступления. Но оно готовилось нашим командованием. Помнишь, я говорил, как тайно враги готовились к летнему наступлению? Так же и наше командование разработанный план держало в совершенном секрете. Полки, дивизии, пушки, танки – всё подвозили на фронт только ночью. Все большие соединения, ехавшие на фронт, оставляли свои радиостанции на месте. И станции продолжали работать. Чтоб немцы думали, что соединение стоит на своём месте. А когда соединение прибывало на фронт, приезжала радиостанция и молча стояла в укрытии. В письмах о контрнаступлении запрещено было писать. А приказы, связанные с перемещением войск, передавались только устно. Понимаешь? На самолётах командиры связи летали, чтоб устно передать какой-нибудь приказ.