— Мы не можем знать, что придет ему в голову в следующую секунду. Он непредсказуем!
Принцесса и гувернантка помолчали, погрузившись каждая в свои мысли. Малейн уже жалела о своей несдержанности в кабинете дяди. Стоило ей промолчать, и следующие три года она могла бы править целым регионом!
— Вы правда думаете, что есть способ отстранить его от власти? — спросила она.
Леди Редмэйн кивнула, но принцессе не стало легче. «Не дай мне повод усомниться, что твои ошибки — не более чем наивность», — прокручивала она в голове слова дяди. И от них у нее замирало сердце.
Это была угроза. Слабая, но вполне ощутимая. Осязаемая.
Больше всего лорд-протектор боялся предательства. Положение будущей королевы уже не казалось Малейн надежным щитом, за которым можно спрятаться от дядиного гнева.
Но не может же он в самом деле заключить ее в колодки, как десятки слуг до нее? Если не здравый смысл, то хотя бы родственные чувства должны взять верх над его безумием.
— Если бы он узнал про комнату в конюшне… — начала Малейн.
— Он мог бы арестовать нас всех за измену, — сказала леди Редмэйн. — Не будем об этом.
Принцесса со стоном отчаяния упала на свой любимый светло-зеленый диван.
— Я не знаю, что делать, — тихо сказала она, обращаясь скорее к мирозданию, чем к леди Редмэйн.
Гувернантка печально улыбнулась.
— Понимаю, всё это тяжело, но… — ее добрые глаза заблестели, — Кажется, я знаю, что может вас подбодрить.
Малейн уткнулась лицом в подушку и пробубнила:
— Что-то, что пахнет как вишня и вино?
Леди Редмэйн рассмеялась, а потом тихонько постучала Малейн чем-то легким по голове. Принцесса села, издав еще один протяжный стон, который он быстро превратился в восторженный писк, когда перед ее глазами замелькал конверт.
— Когда оно пришло?!
Малейн выхватила письмо и мгновенно сломала печать. Ее глаза забегали по строчкам.
Моя дорогая Молли,
Надеюсь, у тебя все хорошо. Сожалею, что моё последнее письмо было таким коротким, и заранее прошу прощения за краткость этого письма. (Разве не забавно, что теперь я оплакиваю отсутствие слов на странице? Ты оказала на меня прекрасное влияние).
Спешу тебе сообщить, что отец поручил мне срочное дело в наших северных землях. Это займет две недели или около того. К тому моменту, как ты прочтешь это письмо, твой фестиваль, вероятно, уже начнется. А значит, я должен принести еще одно извинение.
Сердце Малейн упало куда-то в живот. К горлу подступил ком. Но она заставила себя сдержаться и продолжила читать.
Молли, я так виноват. Прости, правда. Я хотел посетить твое мероприятие больше, чем любое другое в этом году. И я пытался упросить отца послать кого-то вместо меня, но он желает, чтобы я лично занимался этим вопросом.
Я так хотел увидеть тебя в новом платье. И со всеми этими жемчужинами, волшебно нанизанными у тебя в волосах. А потом кружить тебя весь вечер назло твоему дяде и другим недостойным шутам, которые осмелились дышать в твою сторону.
Знаю, ты злишься. Но пообещай мне кое-что, ладно? Танцуй с кем угодно — с кем угодно, но только не с Седриком. Иначе, клянусь, я найду повод разбить ему нос до ближайшего Рождества.
Ты сделаешь это для меня?
Всегда твой, Роб
— Ваше Высочество, что не так?
Леди Редмэйн с тревогой смотрела на Малейн, пока та безуспешно пыталась вытереть слезы. Когда ответа не последовало, гувернантка взяла письмо и прочла его сама. На ее лице расцвело понимание.
— О, моя бедная принцесса. Как жаль… Но что это? — леди Редмэйн подняла с пола листок. — Похоже, вы что-то пропустили.
Она передала лист Малейн.
P.S.
Я, может, и не смогу приехать, но я посылаю подарок. Тебе их придет много, так что опасности нет, мой будет хорошо спрятан. Он будет без подписи, но, уверяю, ты сразу поймешь, что это от меня.
Еще раз прошу, прости.
— Он послал подарок, — прошептала Малейн.
На такое Роб осмелился впервые.
— Вы же не думали, что он так просто вас отпустит, правда? — улыбнулась леди Редмэйн.
Малейн слегка покраснела и, шмыгая носом, еще раз смахнула слезы с глаз. Обещание подарка не сняло тяжесть в груди, но всё-таки немного уменьшило ее вес.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
*
Через несколько дней покои Малейн начали наполняться подарками. Пока выросло только три горы коробок и свертков, но принцесса прекрасно знала, что это не предел. Дары приурочили одновременно к открытию фестиваля и к ее дню рождения, который был месяц назад.
— Постарайтесь не сиять так сильно, — посмеивалась леди Редмэйн, когда слуги внесли очередную партию подношений.
— Я не могу с этим справиться!
Малейн светилась, как хрустальная люстра. Принцесса разбирала груды драгоценностей, шпилек, туфель, шалей, нитей жемчуга и других украшений, чью красоту невозможно было даже вообразить.
Это оказалось на удивление утомительным занятием.
Малейн откинулась на спинку кресла и устало вздохнула.
— Вам не нравится? — изогнула бровь леди Редмэйн.
Она записывала всех дарителей в отдельный список, чтобы позже позаботиться об ответных дарах.
— Нет-нет, всё чудесно, — заверила ее Малейн. — С такой горой сокровищ я могла бы основать собственную страну или выкупить какое-нибудь герцогство. Я просто…
Принцесса нахмурилась.
— Просто вам нужен только один подарок, — улыбнулась леди Редмэйн.
Малейн кивнула. Но ей и правда нравились другие подарки. От многих она была в полном восторге. Особенно ей приглянулись книги, которые ей прислала тетя из Мариканты, самого южного королевства западного континента. Два увесистых тома по истории величайших сражений в пустыне.
— Смотрите, а что здесь?
Леди Редмэйн держала в руках небольшую коробку, отделанную кожей. Сердце Малейн подпрыгнуло. Она вскочила с кресла, осторожно взяв коробку и медленно открыла крышку. На шелковой подушке лежал серебряный медальной с небольшой дырочкой наверху, через которую тянулся тонкий кожаный шнур.
Никаких драгоценной. Никакой вычурности. Просто слова, отпечатанные в металле.
«Не сдавайся. Держись крепче»
А на обратной стороне — две ветки вереска переплетаются с розой. Вереск — символ Эльбы, а роза — часть герба Бриона.
Малейн расплылась в улыбке, но леди Редмэйн выглядела обеспокоенной.
— Эти слова что-нибудь значат?
«Больше, чем что-либо на свете» — пронеслось в голове у Малейн. Она готовилась расплакаться, но на этот раз не от обиды, а от щемящей радости. Гувернантка закатила глаза, мысленно прощаясь с макияжем принцессы.
— Поможете надеть его? — спросила Малейн и протянула ей медальон.
— Не уверена, что это хорошая идея. Символ Эльбы…
— Если дядя спросит, просто скажу, что на коробке не было имени дарителя.
«И даже не совру».
Леди Редмэйн поджала губы и покачала головой.
— В любом случае, он узнает герб своего врага.
Малейн задумалась, а потом просияла.
— А давайте его спрячем! Наденьте поверх это.
Она выудила из горы подарков ожерелье, похожее на сад драгоценных цветов. Достаточно широких, чтобы скрыть их с Робом тайну.
— Вы играете с огнем, Ваше Высочество, — тихо сказала леди Редмэйн, помогая Малейн надеть украшения.
Гувернантке всё меньше нравилась эта затея, но принцессе было всё равно. Внутри нее поднималось странное чувство… Будто бы она готовила восстание.
— Я давно играю с огнем, леди Редмэйн. Давайте уже посмотрим, как он горит.
*
День накануне открытия фестиваля закружил Малейн в суете подготовки. После разговора с дядей приятного волнения вернуть не удалось, она не собиралась сдаваться. Даже если Роб не приедет, пусть ее мероприятие пройдет настолько грандиозно, что он узнает о нем не только из ее писем. Восторженные слухи будут гулять по континенту целый год и преследовать его, куда бы он не поехал.
В ночь перед открытием она не могла спать. А наутро и поесть не получилось. Только к вечеру Малейн поняла, что первый бал вот-вот начнется. Гости уже приезжают.
