Жертвоприношение Исаака
Немало лет было прожито Авраамом в земле Ханаанской, когда решил Всесильный испытать его:
— Вот Я! — сказал Он ему. — Возьми своего сына Исаака, и пойди в землю Мория, и принеси его там во всесожжение на горе[86], которую покажу.
Дрогнуло сердце родителя, ибо он любил Исаака больше жизни своей. Но не посмел Авраам ослушаться Бога. Оседлал он своего осла, взял с собою двух слуг и отрока Исаака, нарубил дров для всесожжения и отправился туда, куда ему было приказано Всесильным.
На третий день пути Авраам поднял голову, и глазам его предстал холм, где он должен был принести в жертву сына. Обратившись к слугам, он приказал им остаться с ослом, передал сыну вязанку дров, взял огонь и нож, и пошли они
вместе. Они еще не поднялись на холм, как отрок сказал отцу:
— Вот огонь, нож и дрова. Где же овен для всесожжения?
— Всесильный сам усмотрит себе овна, — ответил Авраам, не останавливаясь.
На вершине холма Авраам разложил дрова так, чтобы они лучше горели, связал отрока и положил его поверх дров. Затем он поднял нож, чтобы заколоть сына[87]. И в это мгновение, когда он собирался опустить нож, послышался голос ангела Бога:
— Авраам! Авраам! Не простирай руки на сына твоего, ибо Всесильный убедился в твоем страхе и послушании.
![]()
Авраам приносит в жертву Исаака
И сразу же послышался шум за спиною Авраама. Оглянувшись, он увидел барана, запутавшегося рогами в кустах. Взял он его и принес в жертву всесожжения вместо сына своего. И нарек он это место именем «Бог усмотрит». А ныне о нем говорят: «На этой горе открывается Бог».
И вновь услышал Авраам голос, прозвучавший с небес:
— Не пожалел ты для Меня сына своего единственного, и за это благословлю Я тебя потомством бесчисленным, как морской песок. И овладеет оно вратами врагов своих. И благословятся в твоем потомстве все народы земли за то, что ты послушал Меня.
Смерть Сарры
Они бессмертны, эти старики, Бредущие пустынею восточной. Им не страшны горячие пески, Не высохнет священный их источник, Им горизонта не закроет пыль. Искать дороги им в Эдем не надо. И Авраам, и Сарра, и Рахиль Пасут в веках невидимое стадо.
Шли годы. Все так же кочевал Авраам со своими стадами и отарами по земле Ханаанской. И умерла на этой земле в Кирьят–Арбе[88] в возрасте ста двадцати лет Сарра. Справив траур по жене, оторвавшись от лица ее, обратился Авраам к хеттам[89] с такими словами: «Я у вас пришелец, но живу давно, дайте мне участок для погребения моей умершей». И отвечали хетты Аврааму: «Господин! Мы видим в тебе Всесильного и готовы дать для захоронения любую из наших гробниц».
Поклонившись хеттам, Авраам обратился к одному из них, занимавших почетное место, к Эфрону, сыну Цохара[90]: «Продай мне в собственность для погребения пещеру в конце твоего поля». — Бери мою пещеру так, — ответил Эфрон. — Я тебе ее отдаю». Но не согласился Авраам принять этот дар, и он в присутствии собравшихся хеттов заплатил четыреста шекелей серебра за часть поля, с деревьями на нем, и пещеру[91]. Это место было против рощи Мамре[92].
Женитьба Исаака
Будучи в преклонных годах, Авраам призвал своего раба, управлявшего всем его домом, и обратился к нему с такими словами:
— Положи руку под бедро мое, и я закляну тебя Богом Всесильным, владыкой небес и земли, что ты не возьмешь сыну моему жены из дочерей Ханаана, но пойдешь в мою страну и на мою родину и возьмешь там жену для сына моего.
— А если не захочет женщина из той страны идти со мною, что мне делать? — спросил раб.
— Берегись, если ты вернешься без нее! — угрожающе проговорил Авраам.
Поклялся раб, что поступит так, как ему было велено, взял у господина десять верблюдов, нагрузил их сокровищами и отправился в Месопотамию (Арам–Наараим), в город Нахора.
Прибыв под стены города, раб связал верблюдам задние ноги и стал дожидаться вечерней прохлады, когда женщины выходят черпать воду. А чтобы узнать ту женщину, которая подходит сыну господина его, решил он попросить у Бога знамения и обратился к нему:
— Господин господина моего, сотвори милость! Сделай так, чтобы дева, которую назначишь ему в невестки, согласилась зачерпнуть воды для меня и моих верблюдов. Иначе как мне ее узнать?
И едва он произнес эти слова, как из ворот вышла дева с кувшином на плече, по одеянию и внешности не похожая на хананеянок и хеттеянок. Наполнив кувшин, она стала подниматься к воротам. Опомнившись, посланец Авраама побежал ей навстречу и, поклонившись, сказал:
— Разреши мне, красавица, испить из твоего кувшина.
Ласково улыбнувшись, дева опустила кувшин, и раб припал к нему. Вода была холодной и сладкой, словно из горного источника.
— Мы пришли издалека, — молвил раб, вытирая губы тыльной частью ладони. — Верблюды господина моего изнемогают от жажды.
— Я их напою! — с готовностью подхватила девушка и бросилась к источнику, чтобы наполнить лохань.
Пока верблюды со свойственной им величавой неторопливостью тянули толстыми губами сквозь редкие желтые зубы воду, раб любовался девой.
— Скажи, как тебя зовут? — спросил он. — Из какого ты рода?
— Я Ревекка (Ривка), — ответила дева, легко вскидывая кувшин на плечо. — Отец мой Бетуэл, рожденный Милкой для Нахора.
— О Боже! — ликующе воскликнул раб. — Да ведь Нахор брат моего господина Авраама, пославшего меня за невестой для своего сына! Он дал мне украшения не для продажи, а чтобы я одарил ими ту, которая достойна их носить.
С этими словами он выхватил из заплечной сумки носовое кольцо и вдел в ноздри девушки.
Растерявшись, Ревекка побежала к воротам, расплескивая воду.
Дома Ревекку встретил ее брат Лаван. Увидев сверкавшее на солнце кольцо и узнав, откуда оно, Лаван поспешил к источнику, где увидел незнакомца, сидевшего на колоде.
— Зачем ты здесь? — обратился он к нему, — В доме моего отца найдется место для тебя, твоих верблюдов и их погонщиков.
Пока одни рабы омывали посланцу Авраама ноги, другие накрывали стол. Но, сев за него, гость не стал есть, а попросил себя выслушать. И рассказал он о рабах и рабынях своего господина, о его верблюдах и верблюдицах, об ослах и ослицах, о его золоте и серебре. И только после того, как Лаван успел утомиться от перечня всего, чем наградил Бог Авраама, сказал, что супруга его господина Сарра родила в возрасте девяноста лет сына, которого назвали Исааком, и что он достиг возраста, когда женятся, и что господин не хочет иметь невесткой хананеянку или хеттеянку.
Услышав все это, Лаван сказал:
— От Господа пришло это дело. Я согласен отпустить сестру свою Ревекку через десять месяцев. Пусть она еще побудет со мной и с матерью.
— Сжалься! — взмолился раб. — Авраам уже не молод, и каждый день Бог может послать за ним.
— Будет так, как пожелает сама Ревекка, — ответил Лаван и послал за сестрой.
— Пойдешь ли ты сразу с этим человеком? — спросил он.
— Пойду! — ответила Ревекка без колебаний.
