Читаем без скачивания Гимназист - Константин Георгиевич Калбанов

— Ну вот так оно всё неоднозначно. Ваня не виноват, что ему с младенчества вдалбливают в голову, что я ему не ровня. И тем не менее он со мной общается.

— Мне казалось, что ваши друзья за стенами гимназии.

— Там у меня точно нет друзей. Союзники, с которыми нужно держать ухо востро. Дворяне не принимают меня, так как мой дар гарантированно будет никчёмным, простолюдины — потому что я дворянин. Вот и остаётся дорожить тем, что имею.

— Понимаю. У вас после завтрака математика?

— Да, Александр Владиславович.

— Я поговорю с учителем, а вас попрошу отправиться в зал фехтования.

— Если мне не изменяет память, то там первые два урока у выпускного класса.

— Как всегда, ваша память вас не подводит. У Эльвиры Анатольевны есть к вам просьба. Она хотела бы, чтобы вы сошлись в поединке с княжной Марией.

— Зачем это?

— Вы ведь в курсе, что у неё нет соперников?

— Слышал об этом.

— Эльвира Анатольевна полагает, что причина бесспорных побед княжны не столько в мастерстве владения клинком, сколько в её положении. Однако те, кто поддается ей, оказывают Марии Ивановне медвежью услугу. Ведь вне зависимости от стихии ей не миновать кадетского корпуса и службы в армии. Такова княжья доля. А противник, как известно, двойки не ставит.

— Вскоре княжна пройдёт инициацию и станет полноценной одарённой. Причём, судя по достижениям её родителей, не бесталанной, и соответствующие плетения выправят положение.

— Только первое плетение она сможет использовать в лучшем случае месяца через два после инициации, а если её дар будет соответствовать стандартам, так на это понадобится и вовсе четыре месяца. И потом, в будущем, ей ведь придётся сходиться с такими же одарёнными, и как бы опять всё не свелось к банальному владению клинком. И наконец, воспитанникам корпуса, как и студентам, разрешены поединки без использования дара. А Мария Ивановна имеет довольно вспыльчивый характер.

— И Эльвира Анатольевна желает, чтобы я её встряхнул?

— Совершенно верно.

— И почему же эта честь доверена именно мне?

— Она полагает, что вы не станете делать скидок на её пол и титул. А так же считает вас самым талантливым фехтовальщиком гимназии. Правда, при этом не признаёт своим учеником.

— Отчего же? Матушка, конечно, учила меня, но многое я почерпнул именно от Эльвиры Анатольевны.

— Она думает, что для этого вы были слишком редким гостем на её уроках.

Ну что тут сказать, я редко посещал отнюдь не только её уроки, но не жаловал и остальные предметы, что не мешало мне по ним преуспевать. Просто то, на что у других уходили месяцы тренировок, я постигал всего лишь за несколько занятий.

Сначала запоминал с первого показа, а затем самостоятельно делал несколько повторений, закрепляя навык. Потом была ещё и практика, спасибо моим походам за стены гимназии и частым потасовкам с уличными ватагами подростков. Понятное дело, поначалу ни о каких шпагах или саблях там не было и речи. Но кто мешает использовать в их качестве палку?

Дальше — больше и у меня появилась трость-шпага в форме всё той же палки с отстреливающимися ножнами. И таки да, применять её доводилось. Ночные улицы окраин Воронежа полны неприятных сюрпризов, а прирезать там могут и за пару сапог. Ну вот такие тут простые нравы.

Раскланявшись с Ивановым, я поспешил в трапезную, чтобы не остаться голодным. Соседи по столу уже привыкли к моему систематическому отсутствию, а потому, не стесняясь, уминали дополнительную порцию. Трудно их в этом винить. Ну не выбрасывать же, в самом-то деле.

Глава 5

На завтрак я опоздал. Котёл за нашим столом, где сидел десяток гимназистов, был уже пуст. Однако голодным я всё же не остался.

— Пётр, — когда я подошёл к столу, подняв руку, сдержанным тоном позвал меня Иван.

Рядом с ним обнаружилось свободное место, напротив которого стояла керамическая миска с гречневой кашей, приправленной мясом. Вернее, салом. Сначала в детском доме, потом на срочке я всё удивлялся, куда умудряется телепортироваться мясо, оставляя после себя аккуратные кубики варёного сала. Другой мир, вроде и магия присутствует, а порядки всё те же. И ведь наши родители платят за обучение.

Я благодарно кивнул и опустился рядом со Смирновым. Не сказать, что еда выглядела аппетитно, но лучше поесть, потому что время обеда в этом мире не то же, что и в моём. Он тут в четыре часа пополудни, а сейчас только девять утра. Хотя есть, конечно, вариант сбежать и поесть в трактире, но не хотелось слишком уж наглеть.

Поэтому я взялся за деревянную ложку, невольно улыбнувшись. Здесь только благородные, но никто не обучает этикету, манерам и поведению за столом. По умолчанию этому должны научить родители, в школе и гимназии мы просто принимаем пищу. Вот в университетах и кадетских корпусах уже будут уроки по этикету. Причина в том, что здесь мы получаем базовое образование и лишь на следующей ступени приступаем к изучению специфики. Ведь то, что позволительно лекарям, неприемлемо для госслужащих, армейские офицеры ведут себя зачастую отлично от флотских.

— Пётр, спасибо за нож, но я тебе за него выплачу всё до копейки. Ты только цену назови, — тихо произнёс Иван, склонившись к моему уху.

Ага. Рассмотрел подарок, поди, ещё и примериться успел. А клинок у меня получился на загляденье сбалансированный, ухватистый, сталь такая, что железо рубить можно, песня, а не нож. Настолько хорош, что Ванька вон даже дуться нормально не может.

— Подарок, — буркнул я.

— Так не пойдёт, — затряс он головой.

— Тогда полтора рубля, — пожав плечами, назвал я цену.

— Он стоит дороже, — с сомнением произнёс Смирнов.

— Ты спросил, я ответил, — отправляя в рот кашу с куском сала и недовольно от этого кривясь, ответил я.

— Н-но…

— Не хочешь, выбрось, — проглотив первую порцию, равнодушно ответил я.

— Как выбросить? — не смог скрыть своего удивления он.

— Молча.

— Я з-заплачу, — покрываясь краской, как красна девица, произнёс он.

После завтрака все направились в наш класс, где должна была проходить математика. Один из гимназистов поспешил в учительскую, чтобы узнать, не понадобится ли что-то принести для урока. Признаться, я полагал, что порядки будут сильно отличаться от привычной мне школы. И по большому счёту так оно и было, но обнаружилось и нечто, не претерпевшее изменений и за сотни лет.

Хотя-а-а… До реформы системы образования Софьей Алексеевной учёба как раз сильно и отличалась. К примеру, ученики разных возрастов находились в одном классе, и упор делался больше на самообразование. Учителя по большому счёту являлись лишь побудительным мотивом, широко используя при этом розги. За наблюдаемую мною картину всё же нужно благодарить иезуитов. Такое впечатление, что их систему обучения создавал попаданец, ну или какой-нибудь свой гениальный педагог Макаренко.

Я не стал присоединяться к одноклассникам и направился в фехтовальный зал. Признаться, мне нравилось работать с клинками, но ради этого ходить на занятия… Чувство сродни тому, что я уже свободно читаю и пишу, нацеливаясь на классиков, а меня заставляют сидеть на уроке с теми, кто только осваивает букварь и лишь начинает складывать слоги.

— Пришёл, — смерив меня взглядом, ответила на моё приветствие Эльвира Анатольевна.

Отставной капитан гвардии Рябова была дамой статной и, несмотря на свои пятьдесят пять, выглядела весьма эффектно. Ну или это у меня такой вкус, что ни говори, а мозгами я взрослый мужик и на молоденьких девочек смотрю скорее как на дочерей, хотя детей у меня и не было.

Ну вот как-то не получается рассмотреть в них женщин, и вместо желания обладать ими хочется их защищать и оберегать. А вот на кого постарше уже засматриваюсь с определённым интересом. И в этом мире у меня уже давно имелся опыт в интимных делах, но, опять же, с девками лёгкого поведения значительно старше меня. Конечно, сомнительно, что в случае, если подвернётся вариант с молоденькой, я стану читать ей сказки, но вот так у меня всё.

Учитель фехтования обладала сбитым крепким телом, притягивающим взор. Кожа на лице слегка задубевшая, заметны морщины, но это нормально для дамы её профессии, прошедшей не одну кампанию.

Не сказать, что женщинам в армии доставалось в равной степени с мужчинами, напротив, они имели множество послаблений. Но армейский быт, учения, походная жизнь и гарь сражений неизменно оставляют свой отпечаток. Тут уж слабо помогает и дар, выручающий местных красавиц в отсутствии нормальной косметики.

Одета Рябова в свободную белую рубаху, заправленную в форменные штаны-юбку, на ногах сапоги. Под рубахой угадывается корсет, без которого большинству дам никак не обойтись, как минимум