Глава 8
— Ваш заказ, — подсказывает официант услужливо, и тарелка аккуратно опускается передо мной. Веду носом, втягиваю ароматный воздух.
— Ты потрясающе выглядишь, — Максим задумчиво меня оглядывает и перехватывает мой смущенный взор.
— Ты тоже, — убираю мешающуюся пшеничную прядь за ухо, возвращаю комплимент. Первый раз в жизни дарю мужчине подобный.
Рассматриваю его лицо. Зелёные глаза лучатся. На губах блуждающая улыбка. На подбородке аккуратная ямочка, которую я самозабвенно целовала года полтора назад, с наслаждением прижимаясь к крепкому телу. Воспоминания об этом отчего-то заставляют щеки розоветь. К эпатажной татуировке я давно привыкла, она не бросается мне в глаза и уже не кажется чем-то из ряда вон выходящим.
Рядом с Максимом я чувствую себя в безопасности, под защитой. А еще… маленькой, хрупкой, тоненькой тростинкой.
— О чем думаешь? — бросает собеседник, все еще разглядывая меня, а я перевожу взор на копошащегося сына. Внимание малыша зависает до игрушки, свисающей с ручки автолюльки.
— Хорошо на душе, спокойно. Все неприятности теперь кажутся чем-то незначительным и мелким. Не стоящим внимания.
Мою руку накрывают сильные пальцы с аккуратным маникюром. Ровные овальные ногти всегда внушали мне лёгкое чувство зависти. У Максима очень глубокие лунки, вот бы у меня были такие… Или у моей дочери. Которая, возможно, когда-нибудь у меня появится.
С тыльной стороны мужской ладони видны тугие вены. Запястье крепкое… на нем виднеется тёмный чернильный узор, убегающий верх под манжет.
Большим пальцем Максим медленно поглаживает мою ладонь, перетягивая на себя застенчивый взор.
— Пока еще все горячее, давай ужинать? — обнимает взглядом. Берет в руки приборы. А мне вдруг становится холодно в месте его касания. Больше не чувствую согревающего тепла.
Я боюсь признаться сама себе, что Максим вошёл в мою жизнь плотнее, чем это допустимо. Я постоянно жду его звонка, не говоря уже о приезде. Мы иногда встречались на улице, проводя вечер вместе на свежем воздухе.
Конечно, всякие мысли закрадываются в голову. И особенно бьет по живому воспоминание, когда я предпочла ему Руслана. Тот разговор не слишком отложился в памяти. Большие чувства застопорились, превратившись в болезненный комок. Слова стёрлись, а вот острое ощущение собственной вины, потухший мужской взгляд, шок и неверие в зелёных глазах, вызов, протест и отторжение… все это смешалось в незабываемый коктейль, и теперь утягивает на дно омута памяти. Я помню, как Максим после короткого разговора мысленно отстранился сразу же. Объяснения и оправдания превратились в пустой звук. Они оказались просто бессмысленными. Мне было не по себе от боли промелькнувшей на его лице. И сразу же погасшей…
— Ален. Каким ты видишь своё будущее? Лет через пять, — ловлю осторожный вопрос.
— Пока не знаю… — задумываюсь недолго, — Темочке пять. Он ходит в сад. Играет в футбол или занимается дзюдо. Школа не за горами. Может быть ещё и рисует. Сама бы я мечтала работать на себя. Или на удаленке. Чтобы мое время принадлежало мне, а не постороннему дяде-начальнику. Хотелось бы своё жильё. Может быть собаку. Машину. Пока все только в очень обобщенных чертах. Но ощущение свободы, радости и удовлетворения собственной жизнью превалирует.
— А мужчине в твоей жизни есть место? Или оно отведено только на мимолетные ни к чему не обязывающие встречи? — Максим хмурится. И напряженно ждёт ответа.
— Это намного более сложный вопрос, чем может показаться, — пожираю его глазами, отодвигая тарелку. Мне необходимо что-то крутить в пальцах. Так распределяется беспокойство и растерянность. Я ведь не могу сказать, что, кроме него, пока что в своей жизни не представляю других мужчин. Конечно, я не могу воспринимать его как друга, этой грани между нами никогда и не было. Изначально искрило притяжение…
— Почему? — Максим искренне удивляется.
— Потому что если все, что я перечислила, зависит в основном от меня. То отношения зависят от обоих, а это время, старания, опыт и чувства. Сложно сказать, как оно будет через пять лет.
— А если говорить о твоей мечте. Об идеале. Какой он? Тот самый мужчина, что сможет быть рядом через несколько лет.
«Ты».
Проглатываю ответ. Потому что вопрос задан иначе. Он не спрашивает, вижу ли я нас вместе. Он спросил, какие отношения меня устроят и какие будут идеальны для меня.
— Тот, кто примет Артема. Не обязательно полюбит, как родного, но будет ему примером и настоящей опорой. Надёжным плечом. Чтобы я была уверенна в нем. Чтобы рядом было комфортно.
— Это все более… так сказать, расчётливая сторона. Деловая. Так же как и то, что мужик должен элементарно зарабатывать, а не сидеть у тебя на шее. Это немаловажно. Но я говорю о чувствах. Об эмоциях. Что бы ты хотела чувствовать, когда просыпаешься. А он рядом. Или засыпаешь. Что…?
Нервно облизываю нижнюю губу. Максим не просто так задаёт вопросы. Он как будто просчитывает наперёд или решает сейчас. Стоит оно того или нет. Есть ли у нас шанс. Еще один шанс. Помимо того что я разбила вдребезги полтора года назад. И мне вдруг становится страшно, что он может решить не в пользу нас.
— Ты действительно хочешь услышать? — сдерживаю себя, предоставляя ему выбор. — Ты уверен, что готов это услышать?
И что он, интересно, потом будет с этим делать...
— Естественно, — прилетает уверенный ответ. Максим откидывается на спинку дивана, оставляя руки вытянутыми, упирается запястьями в стол.
В душе поселяется слепая надежда. И возможность наконец-то выговориться, а не молчать, беззвучно глотая те слова, что рвутся наружу, каждый раз как я его вижу.
С шумом втягиваю воздух в легкие. Ну что ж… слушай… слушай…
