Разговор двоих перешел на тему происшедших со времен прошлого сезона охоты изменений в вопросах религии и правительства. Все это было для Суоми непонятно, но было видно, что Шенберг вполне в курсе дел.
— Значит, гора Богов все прибрала под себя, — размышлял он, кивая головой как бы в знак подтверждения своих подозрений. Затем спросил: — Будет ли в этот раз турнир, как планировалось?
— Да, — Кестанд взглянул в сторону солнца. — Через два-три дня начнут. Наш местный чемпион — Бриам из Лонг Бриджа.
— Местный? — удивился Шенберг. — Да ведь Лонг Бридж отсюда добрых две сотни километров!
— Да послушай же. Турнир-то всемирный. Каждый из шестидесяти четырех районов очень велик, — Кестанд — пахнул головой. — Я бы очень хотел попасть туда.
— Да уж могу побиться об заклад, что ты бы туда и отправился, а не на охоту, если бы Микенас не оставил тебя здесь распоряжаться.
— Нет, ну что ты. Это никак невозможно. Турнир только для богов и жрецов. Даже сам граф не мог получить приглашение, а Бриам был у него телохранителем. Микенас даже и не пытался.
Шенберг слегка поморщился, но больше не касался темы предстоящего турнира. Тем временем, слушая их, Суоми представил себе турнир наподобие рыцарских поединков, как в древние времена на Земле, мужчин — в полном защитном облачении, несущихся на покрытых доспехами животных и старающихся выбить друг друга из седла. Но здесь не могло быть именно так. Он вспомнил прочитанное о планете Охотников, но там нигде не упоминалось о наличии на ней ездовых животных.
Поговорив еще немного, Шенберг вежливо поблагодарил рассказчика и крикнул оставшимся в корабле, чтобы ему спустили сумку из шкафчика возле входного люка. — А также пару слитков, вы их найдете в шкафчике, принесите их сюда, джентльмены, хорошо?
Суоми вместе с Де Ла Торре доставили ему вниз по трапу нужные предметы. Поставив сумку у ног Кестанда, Шенберг объявил: — Вот это я обещал привезти Микенасу — энергетические батареи для ламп и кое-какие лекарства. Передай ему, что я сожалею, что не смог застать его. В следующий сезон я снова прилечу, если все будет в норме. А вот это — тебе. — Он приподнял два слитка и передал их туземцу. — Хороший металл для наконечников и лезвий. Надо его получше отковать. Прикажи закаливать в ледяной воде. Полагаю, в этом у вас нет недостатка, на такой-то высоте.
— О, я безмерно благодарен, — Кестанд явно был очень обрадован.
Когда трап вновь был поднят и люк задраен, Шенберг без промедления поднял Орион снова в воздух. Он по-прежнему пользовался ручным управлением, набирая высоту по дуговой траектории, постепенно выравнивая и двигаясь в северо-западном направлении.
Его пассажиры на этот раз находились в кабине корабля, рассевшись или стоя вокруг Шенберга и поглядывая ему через плечо. Когда траектория полета звездолета выровнялась совсем, Де Ла Торре спросил: — Куда теперь, бесстрашный вождь? Полетим ли мы взглянуть на то, как здесь друг другу разбивают головы? — Шенберг проворчал:
— Давайте сперва поохотимся, Гус! Парень же сказал, что турнир начнется через два-три дня. Мне не терпится побывать на небольшой охоте. — На этот раз он вспомнил об остальных и для формальности оглянулся. — Что вы на это скажете, ребята?
Планета под ними уплывала на юго-восток. Солнце на этой высоте вновь стало бело-голубым, а при стремительной скорости их полета, во много раз быстрее звука, оно как. будто изменило направление своего ежедневного движения на противоположное и вдобавок съехало куда-то к востоку. Индикатор стоял на краю предупреждающей зоны, что указывало на работу двигателя с очень высокой скоростью для полета так близко от массы планетарного типа. Шенберг был поистине в нетерпении. Суоми заметил, что он выдвинул на корпус глушители, чтобы ослабить звуковую ударную волну от их движения. Их полет проходил настолько высоко, что с поверхности планеты их нельзя было увидеть невооруженным глазом. Никто в районах под их траекторией не мог обнаружить движение их корабля.
Селеста и Барбара вскоре удалились, чтобы вновь нанести на себя украшения межзвездного стиля. Предстоящие несколько дней вся группа, предположительно, не будет попадаться на глаза мужчинам планеты Охотников, которых могли возбудить или оскорбить моды большого мира.
Афина, цепляясь за стойку позади кресла Шенберга, обронила: — Любопытно, есть ли здесь другие группы охотников? Я имею в виду пришельцев, вроде нас.
Шенберг только пожал плечами. Суоми заметил:
— Думаю, что могут быть три или четыре компании. Мало кто может себе позволить частные космические полеты и к тому же иметь страсть к охоте.
— Раз уж мы все оказались страстными охотниками, то нам просто повезло, что мы нашли Оскара, — включился в разговор Де Ла Торре.
Оскар снова воздержался от ответа.
— Ты на него как-то работаешь? — обратился Суоми с вопросом к Де Ла Торре. — Ты никогда мне не рассказывал.
— Как говорится, я имею независимые средства. А с ним мы встретились чисто по деловым вопросам, около года назад.
Шенберг поднял звездолет немного выше, чтобы облегчить нагрузку на двигатель корабля. На такой высоте мир Охотничьей планеты, казалось, снова отпустил от себя корабль. На нескольких настенных экранах можно было видеть терминатор — пограничную линию между днем и ночью, проходящую наискосок через облачный покров и перпендикулярно к невидимому экватору, лежащему далеко на юге. Южный полюс, надежно укрытый за кривизной планеты, более чем наполовину прошел свой почти семилетний полностью освещенный солнцем путь. В зоне этого полюса солнце уже на обычный год прошло точку своего наивысшего приближения к зениту и теперь снижалось по небесной спирали, совершая один виток за один день планеты Охотников или за двадцать обычных часов. Через пару обычных земных лет солнце спрячется на долгую ночь в зоне южного полюса и одновременно покажется у горизонта на северном полюсе. Ну, а сейчас арктический пояс планеты, застывший во второй половине своей долгой ночи, должен смотреться безжизненным, как поверхность Плутона, похороненный под огромным слоем замерзшей воды, составлявшей значительную часть всего водного объема планеты Охотников. Там вверху экваториальная заря означает окончание охотничьего сезона. Ну, а сейчас сезон в самом разгаре на средних широтах севера, где солнце только выходит из-за горизонта, с каждым днем проходя с востока на запад чуточку выше в южной части неба, неся с собой таяние. Этот район и был целью Шенберга.
Они опустились в царство ледяных сумерек, среди склонов голых твердых скал и разрушающихся фантастических ледников, нависших над долинами, уже наполненными бегущей водой и зеленью бурно разрастающейся жизни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
