Поначалу Дженнифер было нелегко поддерживать разговор об общих знакомых и событиях, которые объединяли подруг, но в их компании она чувствовала себя легко и свободно. Постепенно она училась доверять своим интуитивным реакциям на то, что ей говорили: оказалось, воспоминания могут храниться не только в памяти.
– Вот бы мне потерять память! – воскликнула Ивонна после того, как Дженнифер призналась ей, какие странные вещи творились с ней, когда она очнулась в клинике. – Я ушла бы куда глаза глядят. Во-первых, я забыла бы, что вышла замуж за Фрэнсиса.
Ивонна зашла к подруге, чтобы убедить ее в том, что все в порядке – намечается «тихий» ужин, но по мере того, как дело близилось к вечеру, Дженнифер нервничала все больше и больше.
– Не понимаю, дорогая, к чему такая паника? О твоих вечеринках ходят легенды, – заверила ее Ивонна, удобно устроившись на кровати и наблюдая за тем, как Дженнифер в спешке примеряет одно платье за другим.
– И чем же они так легендарны? – спросила та, поправляя очередное платье на груди. Похоже, что за время пребывания в клинике она немного похудела, и лиф безобразно топорщился.
– Милая, успокойся, – рассмеялась Ивонна. – От тебя совершенно ничего не требуется. Твоя потрясающая миссис Ко не заставит тебя краснеть. В доме идеальный порядок. Выглядишь ты сногсшибательно. Только, будь любезна, оденься уж наконец. – Она скинула туфли и элегантным движением забралась на кровать, вытянув длинные ноги. – Я никогда не разделяла твою любовь к светской жизни. Не пойми меня неправильно, я обожаю ходить на вечеринки, но вот устраивать их самой… нет, – замотала головой Ивонна, придирчиво разглядывая свой маникюр. – На вечеринки надо ходить, а не устраивать их самой – так говорила моя мама, и, если честно, я совершенно с ней согласна. Я с удовольствием прикуплю пару новых платьев, но готовить канапе и составлять план посадки гостей? Нет уж, увольте.
Стоя перед зеркалом, Дженнифер продолжала бороться с непослушным вырезом, поворачиваясь то влево, то вправо. Подняв руку, она взглянула на выпуклый багровый шрам и спросила:
– Как ты думаешь, может, лучше надеть платье с длинным рукавом?
– Болит? – спросила Ивонна, разглядывая шрам.
– У меня вся рука болит. Доктор прописал мне какие-то таблетки. Просто я подумала, что шрам будет…
– Бросаться в глаза? – сморщила носик Ивонна. – Думаю, тебе лучше носить платья с длинным рукавом, дорогая, пока он немного не побледнеет. К тому же сейчас прохладно.
Дженнифер слегка опешила от беспристрастного оценивающего взгляда подруги, но не обиделась. С тех пор как она вернулась домой, мало кто брал на себя смелость прямо отвечать на ее вопросы.
Она аккуратно сняла платье через низ, подошла к шкафу, порылась среди вешалок, достала платье-футляр из чистого шелка и замерла, неуверенно разглядывая его. Оно такое эффектное. После возвращения из клиники Дженнифер предпочитала неброский твид, серые и коричневые тона, но все эти яркие наряды то и дело попадались ей на глаза.
– Что-нибудь такое? – спросила она у Ивонны.
– Какое – такое?
– Я носила такие платья? – собравшись с духом, спросила Дженнифер. – Как я обычно одевалась? – уточнила она, прижимая платье к груди.
– То есть ты хочешь сказать, что и правда ничего не помнишь? – недоверчиво посмотрела на нее Ивонна, доставая из сумочки сигареты.
– Почти ничего, – призналась Дженнифер и присела на пуфик перед туалетным столиком. – Я знаю, что я знаю тебя. Что я знаю его. Я это чувствую, – объяснила она, положив руку на грудь. – Но… я многого не помню. Я не помню, как я относилась к своей жизни. Не знаю, как вести себя с другими людьми. Не знаю… Не знаю, кто я такая, – прикусив губу, закончила она. И, почувствовав, как на глаза навернулись слезы, быстро достала из ящика комода носовой платок.
После долгого молчания Ивонна встала, подошла к Дженнифер и присела рядом с ней на край пуфика:
– Хорошо, дорогая. Я введу тебя в курс дела: ты очаровательная и веселая – просто воплощение joie de vivre[4]. У тебя идеальная жизнь, богатый и красивый муж, который носит тебя на руках, и гардероб, за который любая женщина готова продать душу дьяволу. Всегда идеальная прическа, осиная талия. Ты постоянно в центре внимания на любой вечеринке, и все наши мужья тайно влюблены в тебя.
– Перестань, Ивонна.
– Я не шучу. Фрэнсис тебя просто обожает. Стоит ему увидеть твою озорную улыбку и белокурые локоны, как он тут же начинает жалеть, что женился на этой долговязой еврейской стерве. Ну а Билл…
– Билл?
– Муж Вайолет. Пока ты была не замужем, он, как болонка, ходил за тобой по пятам. Слава богу, что он до смерти боится твоего мужа, а то уже давно бы схватил тебя, перекинул через плечо и был таков.
– Ты мне льстишь, – пожурила ее Дженнифер, вытирая уголком платка слезы.
– А вот и нет. Если бы ты не была такой милой, пришлось бы от тебя избавиться. Но тебе повезло: ты мне нравишься.
Несколько минут они сидели молча, а потом Дженнифер спросила, пристально глядя на пятно на ковре:
– А почему у меня нет детей?
– Последний раз, когда мы с тобой говорили об этом, – удивленно приподняв бровь, ответила Ивонна и глубоко затянулась, – ты сказала что-то вроде того, что «муж и жена должны почаще бывать на одном континенте, если хотят завести детей». Твой муж часто в разъездах, – продолжала Ивонна, пуская идеальное кольцо дыма. – Кстати, вот еще одна причина, по которой я тебе жутко завидую. – Дженнифер смущенно хихикнула, но Ивонна не унималась: – Послушай, дорогая, все будет хорошо. Просто делай все, что говорит тебе этот ваш неприлично дорогой доктор, и перестань изводить себя. Может, через пару недель ты просто в какой-то момент воскликнешь: «Эврика!» – и все вспомнишь. Вспомнишь, как жутко храпит твой муж, какие у вас проблемы с деньгами, какой огромный у тебя долг в магазине «Харви Николс»… Наслаждайся своим неведением, вряд ли оно продлится долго.
– Наверное, ты права…
– И еще спешу тебе сообщить, что ты просто обязана надеть это розовое платье и ожерелье из кварца, которое прекрасно к нему подходит. Изумрудное никуда не годится. У тебя в нем грудь похожа на два сдувшихся шарика.
– Вот это настоящая подруга! – отозвалась Дженнифер, и женщины дружно рассмеялись.
Хлопнула входная дверь, Лоренс кинул на пол дипломат, принося с собой с улицы морозную свежесть, снял шарф, поцеловал Ивонну в щеку и извинился за опоздание:
– Встречался с бухгалтерами, эти счетоводы могут говорить о деньгах бесконечно.
– Видел бы ты их сходки, Ларри, – скучное, душераздирающее зрелище. Мы женаты уже пять лет, а я до сих пор дебет от кредита не отличу, – взглянув на часы, заявила Ивонна. – Думаю, он скоро будет. Видимо, колдует над очередной колонкой цифр.
– Ты сегодня обворожительна, Дженни, – повернувшись к жене, сказал он.
– Правда ведь, твоя жена всегда выглядит выше всех похвал.
– Да-да, так оно и есть, ты права. – Он потер подбородок. – Дамы, прошу меня извинить. Пойду приведу себя в порядок перед приходом гостей. Слышал прогноз погоды по радио – снова обещают снегопад.
– Хорошо, мы пока выпьем по коктейлю! – крикнула ему вслед Ивонна.
К приходу гостей Дженнифер успела снять стресс приличным количеством коктейля. «Все будет хорошо», – повторяла она про себя. Если она попадет в неловкую ситуацию, Ивонна подскажет, что делать. Это ведь ее друзья, и они вовсе не желают выставить ее идиоткой, они просто хотят, чтобы она сделала еще один шаг на пути к тому, чтобы прийти в себя.
– Дженни, дорогая. Спасибо за приглашение, – обняла ее Вайолет Ферклаф.
Пухлое личико подруги почти скрывала шляпка. Аккуратно отколов булавки, Вайолет сняла ее и отдала вместе с пальто Лоренсу. На ней было шелковое платье с глубоким вырезом, которое обтягивало ее пышные формы, словно наполненный воздухом парашют. Как позднее заметила Ивонна, чтобы объять талию Вайолет, потребовалась бы небольшая гвардия.
