— Стоять!!!
— Возьмите его! Он ранен!!! — ревел я в ответ.
В нескольких метрах от вооруженных людей я резко остановился, по инерции отталкивая живое оружие столом. Тот влетел в своих коллег, которые подхватили его и, прежде чем успели затащить за угол…
Бам!
Я выстрелил ему в затылок. Он умер мгновенно. Рука, прижимавшая гранату под рубахой, расслабилась. Никто ничего не заметил.
Экзосолдат (безоружный) убит!
+ 200 О.С.
Я упал, прячась за массивным лабораторным столом, толщина которого должна выдержать град выстрелов из автоматического оружия, заряженных патронами 7,63 × 40 мм.
Они действительно стали стрелять. Появившиеся вмятины-горошины с внутренней стороны стола недвусмысленно намекали о том, что импровизированная баррикада может и не выдержать такого обращения.
2 сек… 1 сек…
ВЗРЫВ!!!
Охранник убит!
+ 100 О.С.
Охранник убит!
+ 100 О.С.
Охранник убит!
+ 100 О.С.
Первая мысль: откуда моя нейросеть знает, кто убит за стеной, если я сам этого не знаю? Вторая мысль: похоже, что я беру информацию не только из своей нейросети, и у меня есть удаленное подключение к… чему-то, что мне загружает информацию о мире.
Взрыв искорёжил стены. Наступательная граната на такой дистанции — очень опасное оружие. С потолка сыпалось. Пыль, стоны, кряхтение. В ушах бы заложило, но шлем подавил контузию и услужливо провел «дворником», улучшая видимость.
Времени терять нельзя. Я видел троих в экзоброне.
Одним махом я перепрыгнул через стол и устремился в гущу ошалевших врагов. Под ногами валялась чья-то оторванная нога. Одного бронированного солдата прибило взрывной волной к стене. Другой тряс головой, хлопая по ней ладонью. Третий ошалело озирался по сторонам. Выжили только они. Ошметки мяса и кровавые массы разбросаны повсюду. Я заметил труп человека в форме охранника. Глаза были сосредоточенные. Он не успел сообразить, что умер. Кровь омывала стены и пол — мне было непросто ступать по скользкой поверхности.
Ближайший ко мне экзосолдат слишком поздно перестал бить себя по голове. Подвижные части «Ратников» — их слабость. Ножом не проткнуть, но…
Со всей дури я вмазал солдату ногой по животу. Еле-еле удалось повалить его на пол. В моих костях что-то хрустнуло, но игнорирование боли работало. Судя по дезориентации человека, у него нарушена визуализация. Всем своим весом я лег бронированную тушу и прижал дуло Макарова в бочину, ближе к печени.
Пам!
Пам!
Звуки казались заглушенными. Но двух выстрелов впритык оказалось достаточно. Я услышал, как мужчина взвыл. Умрет через пару минут. Недееспособен.
Первый готов. Быстрым движением усиленного тела я устремился вперед. Нога слегка подкосилась, но экзоскелет с этим справился. Коридор уходил направо. Я лишь на мгновение посмотрел нет ли там врагов и увидел…
В конце.
Двое. В белых халатах.
Они со страхом на лице выглядывали из-за двери одной из лабораторий. Видимо ждали момента, когда можно будет убежать, а тут такое…
Пятикратное увеличение дальности видимости среагировало. Я успел мельком разглядеть людей: доктор и одна медсестра. Мне должно было бы плевать на них, но я замер как полный истукан. В «Самоконтроль 2-ой ступени» вгрызлись черви полного оцепенения и непонимания.
Медсестра. Блондинка. Из-под медицинского колпака выглядывали такие знакомые хвостики. Большие выразительные глаза. Даже халат у нее был короткий, а длинные ноги обтягивали черные капроновые колг…
Я не успел додумать, что там и как обтягивает.
Зачем я вообще об этом подумал?
— Арли? — прохрипел мой, уже не такой искусственный голос, прежде чем дротик из тазера разорвал разум тысячами вольт электрического напряжения.
Тоже мне скриптоид.
Темнота…
Соединение разорвано.
Глава 5. Обтягивающие черные чулки или веселье начинается
Соединение с сервером установлено!
В темноте тепло. Или холодно? Тяжело понять. Но не было бы темноты без света. Так и сейчас. Противный белый свет неожиданно въелся в мозги. Как же больно. Я услышал скрежет своих зубов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я поморщился, попытался прикрыть глаза, но не получилось. Рука не слушалась. Странно. Диагностика показывает, что с ней всё в порядке. Почему тогда? Голова со скрипом попыталась посмотреть на непослушную конечность, но тоже отказалась работать. Какое знакомое чувство.
Ну, ясно. Я уже был так привязан у тьмушников. Тогда тоже не получалось пошевелиться. Разве что немного поерзать в кресле.
— Не двигайся, — произнес чей-то голос.
Я приоткрыл глаза шире. Мне не нужно было смотреть в какое-то направление, чтобы увидеть. Угол обзора у меня намного шире, чем у обычных людей.
У человека в белом халате была борода. Такая длинная и белая. Я уже видел такую бороду. В Айвале много бородатых. Игроки часто косят под Дамблдоров и Гендальфов. И когда я успел нахвататься этой информации? Давно же уже хотел почистить себе «корзину».
— К..к кто тут? — сорвавшимся голосом, спросил я. Самоконтроль слетел.
Я зашипел. Почувствовал, как что-то проткнуло мне кожу на руке. Тонкая игла. Мозги стали заплывать туманом.
— Удивительно, — снова сказал голос, — совершенно другая реакция. Ты только посмотри, как он реагирует.
— Вижу, профессор, — ответил другой голос. Женский. Этот голос я не перепутал бы ни с каким другим. Арли. Серьезная.
Я попытался вывернуть себе шею, чтобы разглядеть её получше, но не получилось. Она стояла позади меня, а я лежал, намертво привязанный к операционному столу.
Дверь хлопнула. Кто-то зашел.
— Ага! Профессор, вы что вытворяете?! — прогремел человек в рубахе и джинсах. На голове у него залысина, скулы выделяются. Глаза азиатские. — Я это так не оставлю!
— Черт, — тихо выругались позади меня и сказали уже громче, обращаясь к азиату: — Мамору-сан, я понимаю вашу трагедию, но…
Профессор не успел закончить. Азиат подошёл ко мне, увидел приоткрытые глаза.
— О-о-о! Очнулся, сученыш?!
На этих словах он приложил меня широким кулаком по почкам. У меня чуть глаза не вытекли, воздух сбежал из легких, и я закашлял. Вот теперь я точно очнулся. Как же больно. Включить «Игнорирование Боли»? Нельзя. Человек может подумать, что мне недостаточно больно и забьет меня насмерть.
— Мамору-сан! Не смейте! Я на вас пожалуюсь! — возмутился профессор, подскочил к азиату и схватил его за руку, которая уже поднялась для очередного удара.
— Пожалуетесь? Вы пожалуетесь, да? А кому мне пожаловаться?! — разъярился человек. — Шестерых! Это гнилое уёжище убило шестерых моих людей и даже не поморщилось! Вы их семьям будете жаловаться, а?!
Профессор затряс бородой.
— Послушайте, я понимаю. Правда. Но чтобы в будущем не допустить подобного, мы должны изучить его. У вас были обученные профессионалы. А тут — молодой и тощий парень. Чтобы сохранить жизни людей, мы должны понять с чем имеем дело. Мамору-сан, пожалуйста.
Азиат сверлил глазами профессора. Наконец он развернулся, посмотрел на меня весьма многообещающим взглядом и пошел в сторону выхода. Сказал:
— Держите его крепко, Рудольф Игнатьевич. Если он хоть дернется так, как мне может не понравиться, я удавлю сученка собственными руками.
— Я вас понял, Мамору-сан.
Дверь закрылась. Профессор облегченно выдохнул.
— Карина, девочка, будь любезна, закрой дверь. У нас не проходной двор.
Я увидел её. Стройная, высокая. Нет привычных красных лабутенов на высокой платформе. Короткий медицинский халат, ноги, на которые так и хочется посмотреть. На голове шапочка из тех, что одевают перед операцией. Дикого макияжа больше не было. Она выглядит серьезной. Совершенно другой человек.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мы встретились взглядом. Ни улыбки, ни подмигивания — ничего. Не знаю, узнала она меня или нет, но виду не показала точно. Отвернулась, подошла к профессору.
