Внимательно на меня посмотрев, Ганс коротко распорядился, — Нарисуй ему.
Пока Людвиг был занят делом, не став спорить с начальником, расспросил бородатого немца о том, как они здесь оказались?
— Мы сотрудники немецкой горнодобывающей компании «Дортсмут». Проводили в провинции Нампула геологоразведку. Здесь, по всем признакам, должны располагаться залежи драгоценных камней. Правда, найти их пока не успели. Задержавшись в походе, мы разбили полевой лагерь в холмах, что к западу отсюда. Той же ночью подверглись нападению. Похоже, наша деятельность сильно не понравилась местным контрабандистам и чёрным старателям, что нелегально их добывают где-то в округе. Поскольку, в случае нашей пропажи, через какое-то время компания просто прислала бы другую группу, они поступили хитрее. Устроили традиционные пляски с похищением, требованием выкупа и телефонными запугиваниями. При таких условиях нашей компании проще свернуть свою деятельность в данном районе, чем вкладывать огромные средства в войну с местными бандитами, вооружёнными до зубов и хорошо организованными, не зная заранее, отобьются ли эти затраты или нет. Возможно, тут нет ничего настолько ценного, чтобы начинать промышленную разработку месторождений. Ради которых стоило бы договариваться с насквозь коррумпированными центральными властями об охране объекта и сотрудников. То, что для отдельных старателей кажется большой добычей, для крупных компаний — сущая мелочь. Африка большая, где копать с меньшими затратами и большей выгодой «Дортсмут» найдёт. У нас не военная организация и не огромная корпорация, способная позволить себе такие риски.
Удовлетворив моё любопытство, Ганс попросил рассказать о себе поподробнее, для чего пришлось спешно придумывать подходящую легенду. Судя по взглядам, немцы догадались о том, что я о многом умалчивал, но настаивать на большей открытости не стали. Решив дождаться ночи, чтобы посмотреть, что я буду делать? Не принесёт ли им моя авантюра дополнительных проблем? А то, может, завтра придётся выгонять отсюда проблемных английских подростков, не желая мириться с их безумными выходками. После разговора с немцами, уделил время Амелии. Успокоил её, настроил на позитивные мысли, после чего терпеливо принялся ждать вечера. Морально готовясь к предстоящей операции, затягивать с которой не стоило. У меня каникулы не резиновые. Я всё ещё надеялся, что подарок Норы пригодится.
Усевшись в позу для медитации и закрыв глаза, принялся внушать себе, что я секретный суперагент под прикрытием. Под очень глубоким прикрытием. И настолько секретный, что сам об этом не в курсе. Пробуждая в себе память мистера Вилсона и мистера Смита, перенимал их опыт и навыки, что получил во время слияния сознаний. Надеюсь, они мне помогут. Как и напускная уверенность в своих силах, которую желал обратить в реальную. Ведь главное — вера. Что первично, а что вторично, учёные мужи спорят до сих пор. Вера ли рождает чудо или чудо рождает веру, скоро узнаю.
Когда достаточно стемнело решительно поднялся на ноги. Посмотрев на, так и не ложившихся спать, немцев и Амелию, улыбнувшись им, приложил палец к губам. Надеюсь, смог аккумулировать в себе достаточно энергии А-поля, сгущая её в час по капле. Выглянув в окно, встав так, чтобы меня не было видно снаружи, пристально уставился на сторожа. Сейчас, во дворе, усевшись на стул, остался дежурить только один автоматчик. Чтобы было не так мрачно и темно, он развёл рядом с собой небольшой костерок, чей дым отгонял назойливых насекомых. Такое ощущение, что ночью они стали ещё активнее, чем днём. Судя по запаху, не внушающий уважения пират, недавно жарил на нём мясо, которым с нами не поделился. Отчего у меня выделилась обильная слюна. На ужин нам выдали всего лишь по плошке густой, подгорелой ячменной каши с жаренной рыбой и по куску, на удивление, свежей лепёшки. Тяжёлой и плотной, без разрыхлителей, красителей и прочих пищевых добавок.
С большим подозрением потыкав деревянной ложкой в крупнозернистое, пахучее варево, Амелия есть его не стала. Сказала, что ещё не настолько оголодала и отчаялась. Немцы, уже привыкшие к простой, грубой пище, успев поголодать в первые дни заточения, слопали ужин за пару минут, даже не поморщившись. Здоровяк Ганс, получив разрешение, ещё и порцию Амелии умял с большим удовольствием. Свою я отдал Людвигу, в качестве благодарности за карту. Только лепёшку съел. Она мне понравилась. Вкусная и сытная. Жаль, у нас таких не продают.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Гипнотизируя сторожа на расстоянии, всеми силами попытался настроиться на источник его души, внушая пирату одну и ту же тревожную мысль. Расшатывая его силу воли. Туманя сознание. Заставляя поверить в то, что часть заложников, якобы каким-то хитрым образом сумела выбраться из дома. Сбежала. Если об этом узнают, то ему несдобровать. А если сейчас, не убедившись лично, поднимет шум, а потом выяснится, что ему это только померещилось, будет ещё хуже. Над ним начнут смеяться даже собаки. Обзывать мнительным трусом. Лучше по-тихому проверить, прежде чем что-то предпринимать. Да, так будет правильнее. Незачем ждать утра. Потом может стать поздно. Есть только здесь и сейчас. Он только одним глазком посмотрит, пересчитает заложников и всё. Никто ничего не заметит.
Вначале пират почти никак не реагировал на это внушение, однако с каждой минутой становился всё более задумчивым, неуверенным и обеспокоенным. Всё чаще оглядывался, то на наш дом, то на затихшую деревню, прислушиваясь к окружающим звукам. Минут через пять засов на нашей двери отошёл в сторону. Только дверь приоткрылась, как я, стараясь не думать о том, что делаю и в кого превращаюсь, хлёстким, стремительным ударом сломал ему гортань. Сразу же после этого, одной рукой, ухватив его за рубашку, втянул внутрь, а второй, отнял автомат, за который тот держался, как за палку. Совсем про него забыв, не без моей помощи.
Сбив хрипящего африканца с ног, тут же врезал прикладом по затылку, добивая незадачливого сторожа. Всё это заняло считанные секунды. Никто даже не успел опомниться. Осторожно выглянув в приоткрытую дверь, нет ли свидетелей внезапного исчезновения незадачливого пирата, тихонько её прикрыл.
— Ладно. Я пошёл. Если меня будут спрашивать, скажите, к понедельнику вернусь, — шутливо сообщил заложникам, испытывая эмоциональный подъём от прилива адреналина.
Не став дожидаться вопросов, что-то кому-то объяснять или доказывать, сразу покинул дом, растворившись в уличной темноте.
Поскольку наша тюрьма стояла на отшибе, то отойдя от деревни на некоторое расстояние, прячась за густым кустарником и невысокими, сучковатыми деревьями, принялся её обходить, не приближаясь к источникам света.
Стараясь не шуметь, направился в сторону пристани и прибрежных построек, где у пиратов находился склад. Двигаясь так, как это делали бы профессиональные наёмники. Воспользовавшись их опытом, так как своего ещё не накопил. Несмотря на это, один раз чуть не свалился в канаву, а другой, чуть не наступил на змею, что вольготно себя чувствовала так близко от поселения. После чего был вынужден удвоить осторожность.
Дойдя до склада пиратов, спрятавшись за ближайшим к нему укрытием, как следует рассмотрел охраняемый объект. Возле длинного лодочного сарая, в котором он располагался, сидел ещё один вооружённый головорез, одетый в обычную рубашку и камуфляжные штаны. Часовой лениво курил самокрутку, подозреваю, вместо табака набитой местной, дурманящей травкой, вольготно развалившись в плетёном кресле. Явно никого не опасаясь. Его хорошо было видно в свете керосинового фонаря, установленного на стоящей рядом бочке. Надеюсь, не с керосином, иначе отваге этих бесстрашных, слабоумных вояк я могу только позавидовать.
Обойдя склад со стороны задней стены, по груде ящиков забрался на его крышу. А дальше, как любят показывать в боевиках, с мачете в руках, помимо автомата, отнятого у нашего сторожа, молча спрыгнул на любителя травки. Жаль, в кино не объясняли, что от таких акробатических трюков можно себе что-нибудь отбить, а заодно испачкаться в чужой крови. Да и вообще, попробуй попади с первого раза куда нужно. Тут просто-то спрыгнуть с крыши не так легко, как кажется для неподготовленных людей.
