— Что же это такое?.. Значит ли это, что Господь не пожелал даровать ей бессмертную душу?
На глаза старика священника навернулись слезы. Магнус простер руку к алтарю, — Маргрета? — заговорил он твердо и сурово. В церкви мгновенно воцарилась мертвая тишина. — Маргрета, посмотри сюда. Ответь, кто это?
Взгляд девочки последовал туда, куда кривым узловатым пальцем указывал архидьякон. Она преклонила колени и перекрестилась.
— Господь наш и Спаситель, Иисус Христос, — ответила она ни минуты не колеблясь.
Магнус воздел руки к небу. Он тоже с трудом удерживался от слез — слез торжествующей радости.
— Господи, Ты сотворил чудо! — воскликнул архидьякон. — Благодарю Тебя, Господи, ибо Ты даровал Своему недостойному рабу это свидетельство великого Твоего милосердия!
Магнус обернулся к прихожанам.
— На колени! Славьте Всевышнего, благодарите Его за великую милость!
Позднее, оставшись наедине с отцом Кнудом, Магнус объяснил происшедшее уже более трезво:
— Мы с епископом предполагали, что может случиться нечто в таком роде.
Посланный вами в Вибор юноша рассказал нам, что лики святых не отворотились, когда девочка впервые вошла в храм. Кроме того, в наших архивах и хранилищах удалось разыскать летописи, в которых повествуется о деяниях трех святителей — Дана, Ансгара и Поппо.
Конечно, это апокрифические предания, но, судя по тому, что произошло нынче, они основаны на подлинных событиях. Исходя из этих преданий и легенд, можно объяснить и то, что мы с вами видели сегодня. Дети водяного и смертной женщины-христианки, как известно, не имеют бессмертной души, и плоть их не ведает старости. Однако Господу угодно принять их, Бог не отвергает даже подобные необычайные существа. Что касается крещения Маргреты, то Господь наделил ее душой так же, как дарует Он душу младенцам, когда над ними совершают обряд крещения.
Теперь Маргрета поистине стала человеком, плоть ее отныне тленна, душа же бессмертна. Но мы обязаны неустанно печься о спасении ее души, оберегать от соблазна.
— Почему она ничего не помнит о своей прежней жизни? — спросил отец Кнуд.
— Она заново родилась на свет. Знание датского языка у нее осталось, сохранила она и все прочие земные привычки, которые успела приобрести, живя в Альсе. Но теперь ее память очищена от всего, что так или иначе было связано с ее прежним существованием. И свершилось это чудо милостью Господней. К каким бы уловкам ни прибегал Сатана, чтобы пробудить в Маргрете тоску по прошлому, ему уже не удастся отлучить нашу овечку от доброго стада.
Отец Кнуд, казалось, испытывал не столько радость, сколько тревогу.
— Ее родным больно будет узнать, что она ничего не помнит о прошлом, — сказал он.
— Я слыхал об этих троих, — ответил Магнус. — Девочка виделась с ними на берегу, там, где стоят семь высоких деревьев. Так вот, нынче вечером под деревьями спрячется мой стражник. Он пристрелит этих полукровок.
— Нет, ни за что! Я не допущу этого!
Отец Кнуд был не в силах сдержаться, хоть и понимал, что его мнение ровным счетом ничего не значит для архидьякона. В конце концов старик все-таки убедил Магнуса не устраивать засаду и пощадить детей Агнеты, ведь все равно они скоро покинут здешние воды. Если же их убьют, кровопролитие и смертоубийство могут иметь пагубные последствия для юной души Маргреты, став первым ярким впечатлением новообращенной христианки в ее новой жизни.
Итак, архидьякон и священник запретили стражникам стрелять в кого бы то ни было впредь до особого приказа. Вечером они пришли на берег и спряталисъ за деревьями, ожидая появления водяных. Стоял холодный вечер, мглистый и ветреный. Платье Маргреты белело в сумерках. Она подошла к самой воде и остановилась в растерянности, глядя на море.
Девочка не понимала, зачем ее сюда привели, но послушно ждала, сложив на груди руки и перебирая четки. Но вот в шуме листвы и плеске волн послышался какой-то новый звук. Среди белой морской пены поднялись из волн высокий юноша, девушка и мальчик. В сгущавшейся тьме смутно белели их нагие тела.
— Тьфу, бесстыдство-то, прости, Господи! — злобно прошипел Магнус.
Юноша произнес несколько слов на неизвестном языке.
— Кто ты? — по-датски спросила его Маргрета и в страхе попятилась. — Я не понимаю, что ты говоришь. Что тебе нужно?
— Ирия! — Высокая девушка подошла к берегу и протянула руки, желая обнять девочку. — Ирия, что они с тобой сделали? — Девушка говорила по-датски с сильным акцентом.
— Мое имя Маргрета… — сказала девочка. — Мне велели прийти сюда… Я должна хорошо себя вести… Кто вы такие? Откуда вы?
Мальчик гневно выкрикнул какое-то слово на неизвестном языке и бросился к Маргрете. Она подняла вверх четки с крестом и в ужасе воскликнула:
— Сгинь, пропади, нечистая сила!
Мальчик не обратил на эти слова никакого внимания, но старший брат крепко схватил его за руку и не пустил на берег. Потом он что-то сказал на своем языке, как будто бы удивленно.
Маргрета резко повернулась и бросилась бежать напрямик через дюны к поселку. Братья и сестра еще некоторое время стояли у берега и о чем-то говорили. Голоса их звучали растерянно и огорченно. Потом дети Агнеты скрылись в волнах.
5
Остров, который люди назвали Лесе, лежал в четырех милях к востоку от северного побережья Ютландии. Песок и вереск, резкий ветер с пролива Скагеррак и Каттегат — остров был очень скудно заселен. Но и на этом пустынном клочке суши стояли неказистые убогие церквушки, построенные когда-то в знак вечного проклятия водяным, морским жителям. В древние времена здешние воды были излюбленным местом охоты водяных, и не случайно на их языке остров носил имя Глезей, что значит «остров Глера», а Глер — одно из имен морского великана Эгира. Много лет тому назад христианские священники пришли на остров Глера с колоколами, зажженными свечами и Священным писанием, они изгнали от его берегов язычество, магию и волшебство.
Но к острову Глера, как китенок к матке, прижимался крохотный островок Хорнфискрен. Размерами ов был едва ли больше обычного скалистого рифа, в длину островок не превышал половины лиги.
На этом островке уцелели остатки языческого мира. Люди там не жили, поэтому никто не помышлял о том, чтобы истребить на островке остатки языческой нечисти. Сюда, к заповедному островку, приплыли те, кто уцелели из народа лири.
В тот день, когда Ванимен привел свой народ на остров, по небу мчались темные грозовые облака, лил дождь. Плавание от берегов Дании было долгим. Взрослые подданные Ванимена выдержали бы и более трудное плавание, но дети и подростки уже изнемогали от усталости. Кроме того, все, и дети и взрослые ослабли от голода. На острове негде было укрыться от резкого пронизывающего ветра и ледяного дождя. Уставшие скитальцы стонали, кричали и плакали, а темно-серые валы с белыми клочьями пены вздымались все выше, грозно подступали все ближе, обрушивались на берег все яростней. Ветер свистел над островком, швырял в лицо белый песок. На западе в темном небе смутно проступали последние светлые отблески заката, напоминавшие рунические знаки, высеченные в сером камне. На востоке небо было словно покрыто черными водорослями и тиной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
