— Выяснили почему так получилось? — спросил у Влада уже Андрей Владимирович.
— Нет, не понятно, что именно привело к такому результату. Мы проверили все записи экспериментов. Ничего выходящего за рамки. А выяснить у нее самой не получается, как вы уже поняли.
— Понятно. — кивнул ему Андрей Владимирович. — Кто–то еще что–нибудь хочет добавить?
В ответ ему была тишина.
— Тогда все свободны. — отпустил он своих подчиненных.
Все то что они рассказали он и так знал, но это нужно было обсудить, вдруг всплыли бы какие–нибудь упущенные детали или вдруг родились гениальные идеи.
— Что будешь делать? — спросил особист, когда все вышли из кабинета.
— Как и думал: урежем ему нейросеть, только придется оставить его еще на какое–то время, чтобы проверить как получится. А потом пусть живет себе.
— Ты уверен? Может проще оформить все как неудачный эксперимент?
— Зачем? Пусть себе живет, нам он ничем не помешает. А вытащить или взломать нейросеть ни у кого не получится. Особенно взломать, если этого даже мы не смогли сделать, те кто создали ее и знали все слабые места. Да и с вытащить не все так просто, она же теперь одно целое с его мозгом: умрет он уничтожится и нейросеть, а в мозге ее изучить практически не реально.
— Я не совсем понял, как вам удастся урезать ее функционал, если она блокирует негативные изменения?
— Там все хитро, изменения по отдельности не несут вреда, но стоит произойти последнему, кстати тоже в целом безвредному, как все вместе они просто положат нейросеть, обрезав ее функционал.
— Так может таким образом кто–то сможет ее взломать?
— Ага, это нужно еще знать, что и где искать. Ну и во второй раз провернуть все это не получится — сеть уже научится и не допустит. Так что после блокировки она станет совершенно неуправляемой извне.
— Ясно. Отчет готов?
— Разумеется. Сегодня вечером отправлю его, а завтра жди бурю.
— Будешь сообщать о возникшей проблеме?
— Пока что нет. Попробуем исправить ее в следующей версии, есть парочка идей.
— Хорошо. Кстати, давно хотел спросить. А что это за саморазвитие у нее? Вы туда, что, искин впихнули? На что оно способно — это я уже увидел, впечатлило, но хотелось бы хоть примерно понимать, что за оно такое.
— Все сложно, если честно. Можно сказать, что там урезанный искин с кучей наших доработок. По идее — отдельный урезанный блок с реагированием на внешние угрозы и адаптацией к ним. А вот что получилось в итоге — это хороший вопрос. Уже сейчас понятно, что мы где–то ошиблись, но к чему это приведет, помимо потери возможности внешнего управления нейросетью, неизвестно. Если так подумать, то может это не так уж и плохо. Подключились в первый раз, пока она не вышла на полную мощность, настроили все что нужно, зато потом никто уже не сможет больше управлять ею, особенно потенциальные противники, которые захотят исследовать нашу новинку.
— Может быть ты и прав. Я тебя понял. Пожалуй, пока ничего докладывать не буду, но ты долго не тяни. Если не получится исправить возникшую проблему в новой версии, сообщи мне и я преподнесу своему начальству в нужном свете.
Целые две недели меня здесь уже мурыжат, все проводя и проводя различные тесты. Не сказать, что мне так уж и надоело тут, особенно учитывая, что в нейросеть они почти не лезли, только в первые дни попробовали, но та сразу среагировала, и больше не пытались.
Но чем дальше, тем сильнее у меня ощущение, что они тянут зачем–то время: новых экспериментов уже как несколько дней нет, даже весь местный арсенал освоил, постреляв со всего чего можно и нельзя. Да и в самих них энтузиазм заметно под угас, видно, что они заняты уже чем–то другим. Ну, это не касается только тех что работают непосредственно с нейросетью, те наоборот что–то упорно считывают и пытаются понять, как получилось то что получилось.
В целом, не жалуюсь на произошедшую задержку, ведь это время не прошло даром и для меня: с каждым новым днем получается все лучше и лучше взаимодействовать с нейросетью. Если раньше нужно было напрягаться чтобы активировать какую–нибудь ее функцию, то теперь все получается при малейшем осмысленном усилии. Правда функций этих не так уж и много, для большинства теоретически возможных нужны модификации тела, которые разумеется никто проводить со мной не стал, я же не военный все же.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Еще что странно немного, но на мне никак произошедшие с ней изменения не сказались. С одной стороны, логично ведь они были программные, а с другой, кто ее знает… я уже вообще не знаю, чего от нее можно ожидать. Но чем дольше я с ней, тем грустнее становится что ее урежут. Сейчас она стала уже почти чем–то родным, своим. Не уверен, но почему–то есть ощущение, что и она привыкла ко мне, как бы дико это не звучало.
— Сергей, хватит дрыхнуть. — открылась дверь в мою комнату и в ней появился Алексей, который помощник самого главного здесь начальника.
— А? — удивленно смотрю на него. По стандартному графику у меня еще целый час должен быть чтобы отлежать бока.
— Вставай и пошли. Нужно внести последние изменения в нейросеть, и ты будешь свободен.
Вскакиваю с кровати, не зная радоваться или грустить. С одной стороны, наконец выйду отсюда, а с другой… Почему–то при мысли о предстоящем становится грустно. Задавливаю в себе эту непонятную печаль. Ну что мне от этой нейросети? Главное, что я жив и буду жить дальше.
Быстро одевшись выхожу в коридор, где меня терпеливо ждал Алексей, который просто Алексей без всякой фамилии или отчества. Несколько минут по коридорам, и мы пришли в уже знакомую лабораторию. Вижу, что там уже все готово: мое место свободно и рядом сидит Влад, явно в нетерпении ожидая меня.
Прохожу и лажусь на кушетку. Пара секунд, и на мою голову оказался водружен шлем с датчиками и кучей еще разной хрени. Замечаю, как Влад бросил взгляд на Алексея и тот кивнул в ответ. Сразу же раздался стук по клавиатуре.
Прислушиваюсь к своим ощущениям, но ничего неприятного нет, не то что было в первые разы, когда они в наглую копались в нейросети.
— Готово! — довольно произнес Влад и оглушительно громко нажал клавишу на клавиатуре.
Мгновение, и мне на голову словно мешок надели. В первый момент показалось что оглох: слух стал непривычно плохим. В придачу к этому, сразу появилось ощущение какого–то одиночества, будто у меня забрали что–то очень важное. Меня предупреждали об этом: урежут все что можно, оставив самый минимум в виде немного улучшенного контроля над организмом и собственно рабочей нанофабрики, которая по команде нейросети сможет чинить как ее, так и меня латать.
Зафиксировано внешнее вторже…
Смотрю на оборвавшееся сообщение и тоска накатывает с новой силой. От чего же я отказался? Может стоило им предложить взять меня на военную службу? Странно, почему они сами не предложили мне? Как по мне, это и им было бы удобно.
Глава 5
Стою на балконе и смотрю на ночное небо. Жизнь стала какой–то пресной что ли? Почти месяц прошел с тех пор как меня выпустили обратно в большой мир. Казалось бы, живи и радуйся, чего еще нужно? Стоит только вспомнить как радовалась мама, когда наконец–то увидела меня живым и здоровым… Только одно это должно все перевешивать.
Однако чувство потери, поселившееся во мне после фактического отключения нейросети, не дает спокойно жить. Кто бы мог подумать, что я так привяжусь к ней. Да ведь она даже продолжает быть со мной, сидит в моем мозге, но все равно нет–нет, а хандра накатывает. Никто меня о таком не предупреждал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Что еще больше вгоняет в тоску — это то что ее влияние видно во всем и постоянно: остался более лучший контроль над телом, соображаю как–то шустрее. Когда готовился к экзамену в магистратуру, который я как бы и пропустил пока был в больнице, а потом в лаборатории, но все равно смог договориться и успешно сдать его, повезло что в универе меня знают и Андрей Владимирович не поленился и с кем–то переговорил, когда я ему вскользь пожаловался, что пропустил день вступительного экзамена.
