Как ни странно, но родительское «нельзя» необходимо ребенку ничуть не меньше, чем «можно».
Отчего так происходит? Попробую проиллюстрировать это простым примером. Представим себе, что мы собираемся переплывать реку. Прикидываем расстояние до противоположного берега. Нащупываем дно под ногами. Оцениваем температуру воды. Наконец, рассчитываем свои силы и принимаем решение – плыть или нет.
А теперь представим, что нам завязали глаза и просто приказали – «плыви». Каково?
Какое отношение имеет эта история к родительским запретам и ограничениям? А самое прямое. Ребенок, которому позволяют все, для которого существует только слово «можно» и слово «хочу», подобен пловцу с завязанными глазами. Он не видит берегов, не видит границ. Не понимает, куда плывет и как далеко придется плыть. Он дезориентирован. Родительские «нельзя» как раз и являются теми ориентирами, которые четко ставят границы: вот это – твоя территория. Вот это – твои «берега». Дальше «заплывать» – пока нельзя.
Капризничая, не слушаясь, нарушая запреты, наш мальчик на самом деле проверяет маму с папой: а сколько можно? Уже «нельзя» или еще чуть-чуть «можно»? А если свернуть в другую сторону, то что будет? Он не просто бунтует – он вопрошает. Не клянчит себе больше льгот и свободы, а именно спрашивает: где они – границы «можно»? И вместо четкого ответа довольно часто попадает в болото глупых родительских уступок. Болото, в котором чрезвычайно трудно нащупать так необходимое ему твердое дно… Пловец с завязанными глазами. Что чувствует он, барахтаясь в полной темноте и неведении?
Впрочем, хватит лирики. Надеюсь, читатель сделал для себя вывод и оценил прелести той или иной формы воспитания. Может быть, даже выбрал для себя один из стилей.
А может быть, и не стал выбирать. Потому что есть вариант третий, некий срединный путь между этими крайностями. В самом деле, если крайние формы порождают весьма негативные последствия, то вполне разумно от этих крайностей отказаться.
Почему бы не комбинировать оба стиля? Они вовсе не исключают друг друга. Более того, каждый из этих стилей взаимно дополняется другим. И конечный результат этой комбинаторики (хотя о конечном результате в воспитательном процессе говорить как-то не совсем верно) может быть довольно привлекательным.
То есть: используйте тот стиль, который ближе вашему мировоззрению. Однако не стоит бросаться в крайности. И всегда помните: диктатуру иной раз очень полезно «разбавлять» либерализмом, и наоборот – в иных ситуациях самым лучшим выходом будет проявить родительскую твердость.
Глава 5
«Не могу», «не хочу» и «не буду» и как с этим бороться
Да, наверное, с дочерьми проще. В некотором смысле. Девочки как-то охотнее подчиняются, более послушны и вообще – с ними меньше проблем. Разве что повышенные запросы в отношении гардероба да косметики. Но это обычно позже, к старшему (иногда среднему) школьному возрасту. Опять же: как правило. А из всякого правила существует исключение. И зачастую не одно.
Но нам посчастливилось иметь сына. То есть, опять-таки по определению, сложностей с послушанием ожидается на порядок больше.
Хотя бывает и наоборот. В жизни вообще – все бывает…
В принципе, любой ребенок послушен, добр и ласков, пока не наступает момент, когда нам от него что-то надо. Все равно что: убрать игрушку, самостоятельно одеться, минутку помолчать, пока мама говорит по телефону, скушать такой невкусный суп, когда в холодильнике спрятан такой вкусный торт, начать делать уроки, если как раз сегодня сосед принес новую игру…
В общем, налицо обычное столкновение интересов. И тут начинается самое захватывающее. Замечательно, когда на наше «надо» мы получаем ответ «хорошо» или «сделаю». Еще лучше, когда этот ответ на самом деле будет подкреплен реальными действиями. Но такая идиллия бывает далеко не всегда. И тогда…
…не хочу!
…не буду!
…отстань!
…мне некогда!
…а чего я?!
Уйма вариантов, суть которых сводится к одному: выполнять наши указания любимое чадо явно не собирается.
Впрочем, сопротивление может быть и пассивным. И даже совсем не явным. Или прикрытым фальшивой готовностью, за которой стоит явный саботаж. Это когда…
…мам, я потом!
…сейчас фильм досмотрю!
…я бы помог, но… (ох, тут вариантов!)
…да ладно, конечно, сделаю! (перевод: «только отвяжись»)
А бывает еще упорное игнорирование. Говори не говори, а ему – что об стену горох. Молчит, и все. Как будто и не замечает. Самая противная форма отказа. Действительно, истинное испытание для любого родителя.
Ну как? Сталкивались с такими ситуациями? Нет? Позвольте не поверить. Хотя, может быть, вам действительно повезло, и у вас в семье просто не бывает ситуаций, когда сын не слушается мать или отца. Тут возможно два варианта: либо родители в этой семье – педагогические гении (что вряд ли), либо мне чрезвычайно жаль этого мальчика (вот второе встречается нередко).
Ну а ежели сталкивались, то наверняка помните крайне неприятные ощущения, возникающие в подобных случаях.
Злость, бессилие, раздражение, разочарование… Никакого позитива, правда? В общем-то, крайне неприятно сознавать, что родимое дитя, для которого ты в лепешку готов (готова) расшибиться, вдруг ни во что тебя не ставит. Не удосужится даже пальцем пошевелить ради любимого папочки/мамочки. И в кого он такой…
Знакомо? Тогда с подробностями. Кто с такими проблемами не сталкивается либо успешно их разрешает – можно пока отдохнуть.
Итак, не хочу и не буду. Обычно эти слова ставят рядом, а тем не менее это совершенно разные понятия. Совершенно! И разница между ними настолько существенна, что остановиться на ней стоит как можно подробнее.
Итак, наш мальчик капризничает. Уперся рогом и все – не хочет выполнять наших указаний. Нет, и хоть кол на голове теши! Что ж это такое?
Хотелось бы дать простой и практичный совет, однако… Однако подобная ситуация ставит в тупик всех без исключения. Конечно, есть какие-то автоматические варианты, вроде:
– Я кому сказал!!!
– Никаких гвоздей!!!
– Сию же минуту!!!
Но! Вот беда, бывают ситуации, когда эти волшебные слова, а равно и действия, которые обычно за ними следуют, не срабатывают вовсе. Отчего?
Потому что иной раз действительно ребенок не может.
Вот ведь потеха: живем рядом годами, кажется, знаем друг о друге все – а на практике получается, что многие вещи для нас не то чтобы неизвестны – а вообще могут оказаться открытием!
К чему это я? А к тому, что иногда дело не в желании, а в возможности.
Руслик как-то не особенно любил одеваться. Особенно утром, когда нужно было собираться в садик. Сами знаете – одним в школу, другим на работу, а вот Руслику – в садик. Все спешат, рано, спать хочется, не до капризов… А вот не одевается – и все тут. Что ты будешь делать! Упрашиваю – ноль эмоций. Упорное молчание и бездействие. Стараюсь по-хорошему. Никаких сдвигов. Уговариваю. Хоть бы хны. Стоит, как будто не слышит. Так ведь умеет же одеваться, паразит! Постепенно закипаю. Да что там постепенно! Еле сдерживаюсь. Второй вариант: нажимаю. Грожу. Всеми карами, которые предусмотрены в качестве наказаний: не получишь, не поведем, не купим… Ничего. Ноль эмоций. Вот ведь негодяй! Доиграется! Еще секунда – и как получит по мягким тканям! А что – сам напросился! Ишь ты – не слушает! Одевай его! Впрочем, одевать-то все равно нужно. Времени нет совсем… Хватаю курточку, сапожки… Куртку надевает сам. Сапожки – даже не собирается. Хватаю за ногу, натягиваю правый… Ого… Не очень-то получается. Туго идет, особенно на толстый зимний носок… Это у меня-то, взрослого человека. Получается – самому-то Руслику сапог не одолеть! Вот и стоит, неприкаянный: папа бесится, а задание-то невыполнимое…
Отчего же не надевал хотя бы то, что может? А потому, что задание было – «одеваться». Один из этапов этого приказа оказался непосильным, поэтому все задание в конце концов провалилось бы. Четырехлетний ребенок это просчитал и обреченно ждал наказания – хотя наказать как раз следовало бы папу: соотносить нужно требования с возможностями.
Наш ребенок – всегда загадка. Зачастую он понимает больше, чем мы думаем. И соображает лучше, чем мы можем представить. А иногда бывает наоборот: мы воображаем, что он уже все умеет, а наш мальчик этого еще и не проходил… Что ж делать-то?
Ну, что… Спрашивать, наверное. У него самого спрашивать.
– Руслик, а сам ты можешь надеть сапожки?
– Неть, папа… Они отень тязело надеваюцца.
