Маануки — представители местной фауны. Покрытые чешуей ящеры с двумя рядами заостренных зубов и интеллектом, обычным для животного. Отдельные представители данного вида вырастают до 10–15 метров, если, конечно, доживают до зрелого возраста. Самки живородящие, плодятся часто, но приплод небольшой: 1–2 детеныша за раз.
Крина — сорт дерева с темно-зеленой листвой, довольно толстым стволом и раскидистыми ветвями.
Аше-Ары — маги жизни, наемники, белокожие остроухие человекоподобные индивидуумы (не эльфы!) Сильны, опасны, характер мерзкий со всеми вытекающими из этого последствиями.-)) Живут долго, практически не стареют. Могут вырастить заново любую часть тела, кроме головы, потеря которой для них смертельна. Огонь, вода — для этих существ такая же естественная среда, как и воздух. В Тайлаари их не много, но и тех, что есть хватает.)))
Кир-Кули — имена у аше-аров состоят из двух частей Имя-Название рода. По отдельности произносятся только в расшифрованном виде, как Кир из рода Кули. Называть аше-ара только по имени разрешается тем, кому он по собственной воли или из-за каких-то вынужденных обстоятельств принадлежит.
Шарту — летающий дом магического происхождения. Такие дома выращивают долгие годы, как животное или растение, затрачивая на этот процесс много энергии, сил, знаний и времени.
С виду шарту напоминают архитектурную постройку, но каждая деталь этого «сооружения» живая, то есть имеет возможность регенерировать, видоизменяться и пр. Однако не следует переоценивать летающие дома. Несмотря на то, что они обладают интеллектом, арсеналом знаний и навыков, необходимым для хозяйственных целей, шарту не наделены способностью чувствовать и принимать важные решения самостоятельно. Они напрямую связаны со своим создателем и, в случае разрыва этой связи, погибают. Летающие дома способны ощущать такие эмоции, как боль, радость, грусть и пр., но только, если это эмоции хозяина. Сами же дома по сути своей больше смахивают на растение с определенным набором примитивных инстинктов и врожденной установкой полного подчинения.
Глава 3
Нежась в чьих-то объятиях,
Не забудь открыть глаза и узнать — в чьих!
Мне снился свет…
Он струился по стенам, полу, потолку, рассыпаясь золотыми бликами, собирался в странные узоры, словно мозаика из мерцающих осколков тончайшего стекла. Сплавлялся в объемные формы, похожие на сияющие бутоны призрачных цветов. Свет был теплым, живым и, конечно же, вкусным! Я тянулась к нему, пила его, дегустируя словно изысканное вино. Свет пьянил, расслаблял, заставлял отключиться от реальности, маячившей где-то рядом. Эдакий полусон — полудрема… новая трапеза тьмы, жаждущей поглотить любой всплеск своей извечной противоположности.
Я и раньше питалась светом, когда спала, но тогда у него был совсем другой вкус. Более сытный, более желанный. Сейчас же центром энергетического меню стало нечто легкое, нежное… не утоляющее голод, а лишь слегка притупляющее его. А еще сегодня мое окружение напоминало обычную комнату, а не безграничное пространство со стайками разноразмерных искр.
Да и сама я, хоть и ощущала себя сгустком прожорливой тьмы, куда больше походила на человеческий силуэт, нежели на черную кляксу. Две ноги, две руки с длинными гибкими пальцами, способными удлиняться и извиваться, как змеи. Да, задремав, я снова стала тенью! Но… тенью резиновой. Эластичные руки-плети моей темной сущности дотягивались до мерцающих «бутонов», которые гасли, словно звезды на утреннем небосклоне. Стены пустели, я насыщалась.
Я прекрасно отдавала себе отчет в том, что все происходящее — лишь плод моей больной фантазии. На самом же деле лежу и медитирую в теплой купальне, отдыхая после бурного утра. Вокруг, источая дивный аромат, плавают сиреневые лилии, где-то рядом странно пыхтит Таас… А я продолжаю лежать и наслаждаться сюрреалистической картиной сновидения.
Шевелиться было лень, выплывать из плена аппетитной дремы — тем более. Дотянувшись гибкой, как лента, рукой до стены, я сорвала очередной «цветок» и принялась шарить этой весьма удобной конечностью по комнате в поисках чего-нибудь нового и, естественно, вкусного. Извиваясь, как гадюка, моя изрядно удлинившаяся часть тела ощупала пространство справа, подцепила парящий в воздухе сиреневый «бутон», который тут же погас, впитавшись в черную ладонь, и наткнулась-таки на нечто интересное.
Это было небольшое искрящееся облачко. Длинное, пульсирующее и… с хвостом! Попыталась его сцапать хищно изогнувшимися пальцами, но вожделенный объект шустро отлетел в сторону, позволив лишь слегка «лизнуть» себя светоядными подушечками. Но мне хватило и этого. Резко отдернув руку, я внутренне поморщилась:
«Фи! Какой горький белый свет! Яркий, красивый, манящий и… совсем не съедобный».
Будь у тени губы, они наверняка бы скривились, но… губ у меня не было. Только мысли, неуемный аппетит и… много вкусной энергетической пищи вокруг, которая прекрасно усваивалась от банального прикосновения. Вернее не усваивалась, а становилась частью моей личной тьмы. Окончательно потеряв интерес к хвостатому облаку, растворившемуся в стене, я вернулась к «цветочному» лакомству.
Ум-м-м… чудес-с-сно! Нежный аромат, освежающий вкус… Легкий расслабляющий массаж погруженных в воду голеней… Не сон, а сказка!
Упругие струи поднимались со дна, лаская мои ноги. От ступней к коленям и дальше — к бедрам. Они сплетались в тугие жгуты, становясь более плотными, более гибкими и… более настойчивыми. Было волнительно и отчего-то неловко. Я даже прекратила пить свет, прислушиваясь к ощущениям тела, в котором на грани сна и яви слились две моих сущности: человеческая и та, ночная, похожая на голодный комок тьмы.
Проворные потоки поглаживали кожу, словно чьи-то нежные пальцы. Вверх — вниз, снова вверх… едва дотрагиваясь и с легким нажимом, круговыми движениями и точечными касаниями… уделяя особое внимание самым чувствительным зонам: кончикам рефлекторно поджавшихся пальцев, тонкой коже на сгибе ног, бокам и пояснице. А потом эти наглые руки-струи переместились на мой живот, легко дотронулись до выступающих тазовых косточек и, спустившись по гладкой ткани белья, принялись ласкать внутреннюю сторону бедер… нежно, но настойчиво раздвигая мне ноги. Резко сомкнув их, я невольно подтянула к себе колени, с легким разочарованием обнаружив, что они уже не такие и резиновые.
