В моем родном городе архитектурных памятников не было. Их не очень было много и в закоулках Магистральных улиц, где я теперь жила. Пушкинский музей – место, которое меня привлекало не столько содержанием, сколько формой. Было что-то внушительное в этом помпезном сером здании с огромными колоннами. Было в нем что-то такое явно правильное, что от одного взгляда на него хотелось вынести вердикт: все, что там внутри увидишь – уже классика и обсуждению не подлежит.
Я прошла через низенькие ворота, мимо огромных елей, поднялась по серым ступенькам и толкнула тяжелые двери. Билеты, гардероб, зеркало, и вот передо мной огромная темно-коралловая лестница. Может, она на самом деле была какого-то другого цвета, но мне казалось, что ряды розовых колонн, расположенных выше, отбрасывали свет на все помещение.
– Начало экспозиции – направо, – вежливо подсказала дама в униформе.
Я всегда любила порядок, а потому послушно повернула в зал, где в глаза бросилась очаровательная картинка – зима, каток, фигурки людей, зимний город вдалеке. Я остановилась и с жадным любопытством начала разглядывать небольшой холст. Точность деталей – тонкий дым печной трубы, блеск маленьких окон, крохотная галка на дереве. Золотистые краски зимнего пейзажа – неожиданное зимнее тепло трогало и умиляло. Я забыла обо всем том, что осталось за стенами этого внушительного здания.
Картина за картиной, зал за залом – я обошла весь музей, сторонясь только скульптур и египетских древностей. Я не хотела смешивать искусства – впечатлений от живописи мне хватило с лихвой. Спустившись в гардероб, я отыскала заветную дверь со словом «Буфет» и, усевшись за столик, блаженно вытянула ноги. В моей голове, несмотря на обилие впечатлений и неизвестных имен, как ни странно, сложилась очень стройная картина. Сама от себя не ожидая, у себя в голове я вдруг стала сравнивать французскую и немецкую живопись.
«Что я видела на немецких картинах шестнадцатого и семнадцатого веков? Я увидела мастеровых, ремесленников. Увидела торговцев снедью – булками, рыбой, дичью. Я увидела святых, покровительствующих башмачникам, кузнецам, ткачам. Я увидела, как копают огород, сажают цветы и пекут хлеб… А что было изображено на французских полотнах? Военные походы, пирушки, королевские особы, бархат, кружева… Что это значит? Ничего, кроме того, что немцы практичны. А ремесло – главное, что есть у человека. Оно уважаемо, потому что…»
– Лида, кто там у нас покровитель швей? – Я набрала на телефоне номер сестры.
– Что? – Сестра озадаченно помолчала. – Зачем тебе? Но если надо – узнаю.
– Узнай, пригодится. – Я рассмеялась и нажала «отбой».
На следующий день, под причитания и заламывание рук Анатолия Дмитриевича, я писала заявление об уходе.
– Анастасия Павловна, вы хорошо подумали? Вы все взвесили? – Директор ходил вокруг меня «восьмерками». – У нас на носу столько мероприятий! И без вас невозможно обойтись!
– Не волнуйтесь, я все закончу. Я не брошу, не подведу вас. Я буду приезжать.
– Как вы не бросите, если вам нужно будет выходить на другую работу!
– Пока не надо будет. Я еще не устроилась.
В кабинете шефа повисло молчание.
– То есть вы пишете заявление, но работы у вас еще нет?!
– Совершенно верно.
– А если вас не возьмут?
– Приду к вам обратно. Примете? – Я весело посмотрела на Анатолия Дмитриевича.
– Нет, – твердо ответил тот.
– Правильно, – согласилась я. – Значит, я точно попаду на то место, куда мне сейчас надо. Другого пути нет.
Я знала, что директор меня возьмет назад, я знала, что он даже не будет особенно ворчать, но сейчас мне нужна была уверенность в том, что никаких запасных путей у меня нет.
Провожали меня всей конторой, и я даже не подозревала, что так много людей ко мне замечательно относятся.
– Друзья, я надеюсь, что никогда сюда не вернусь! Поймите, так решила моя младшая сестра, а я ей подчиняюсь. Но, поверьте, я буду вспоминать вас с любовью и благодарностью. – Этот мой прощальный тост наверняка запомнили многие. Мало того, что у меня заплетался язык, кружилась голова, так я еще умудрилась пролить спиртное на одежду Анатолия Дмитриевича. Выпила в тот вечер я совсем немного, но то ли от волнения, то ли от растроганности захмелела я очень быстро.
Домой меня довезли, выгрузили вместе с памятными подарками прямо у порога.
– Анатолий Дмитриевич велел передать, что, если завтра соберетесь на работу, позвоните. Машину за вами пришлют. – Наш водитель чуть ли мне честь не отдавал.
Заснула я прямо в одежде и лодочках. И даже во сне заботилась о том, чтобы не сильно испачкать туфлями диван.
Два дня у меня ушло на восстановление, а на третий я отправилась в Модный дом Марии Мурашовой. Медлить с этим визитом было нельзя – моя уверенность в том, что меня примут туда на работу, таяла не по дням, а по часам.
– Не глупи, получится. Устраивайся кем угодно. Страдания окупятся. – Моя младшая сестра, став матерью, сама сделалась строгой и жесткой.
– Слушаюсь! – только и ответила я.
Надо сказать, что, глядя на внушительное, похожее на уютную усадьбу здание Модного дома, вполне можно было предположить, что дела там идут отлично. Здание было недавно отремонтировано и имело красивую медную вывеску. «С претензией», – подумала я и на всякий случай одернула строгий серый жакет. «Запомни, – повторила я про себя наставления сестры, – у мужчины – пиджак, у женщины – жакет. И никак не иначе. Нет у женщин в гардеробе пиджаков».
Всякие мелкие премудрости Лида вбивала мне в голову при каждом удобном случае. Впрочем, я понимала, что исход сегодняшнего визита зависит во многом от разных незначительных мелочей.
Войдя в серый холл со стеклянными стенами, который был полной противоположностью купеческому фасаду, я тут же попала в своеобразный вихрь из молодых девушек. Их было много, они были красивы, отлично одеты и все очень высокого роста. Присмотревшись, я поняла, что они просто на высоких каблуках, к тому же никакой особенной необходимости двигаться в такой суете, издавая протяжные и требовательные восклицания, не было. Ничем серьезным эти девушки не занимались, но, похоже, считали, что в мире моды нужно вести себя именно так.
– Не подскажете, с кем я могу переговорить по поводу работы?
Девушка за высокой конторкой подняла на меня недовольный взгляд. Впрочем, интонация была вежливая:
– Вы – швея?
– Нет, – испуганно ответила я.
– А кто? – Девушка склонила голову к плечу.
– Дело в том, что я работала в рекламном агентстве…
– Насколько я знаю, там вакансий нет.
– А где есть? – Я уцепилась за нужную фразу. Кстати сказать, я нигде не видела объявления, что здесь нужны люди. И откуда эту информацию узнала моя сестра – загадка. Впрочем, я могла быть невнимательной и что-то пропустить.
– Нигде нет. – Девушка посмотрела на меня, видимо, ожидая, что я попрощаюсь и уйду.
Но я не уходила.
– Мне очень нужна работа. Может, вы мне поможете. Подскажите, к кому мне здесь имеет смысл обратиться?
– А почему вы хотите именно к нам? – Девушка так самодовольно повела плечом, что можно было подумать, что она и есть владелица Модного дома.
– Мечта такая всегда была – работать в мире моды. Понимаете, мечта. Вот вы молодая, красивая, вам так легко проникнуть… – Я льстила безбожно, но видела, что это равнодушное создание поддается моему давлению.
– Ну не знаю даже, что вам подсказать. – Девушка, покрасневшая после моих комплиментов, стала что-то искать в компьютере.
– Спасибо вам огромное! – быстро поблагодарила я, словно уже дело сделано и заветные координаты у меня в руках. Это был мой тактический ход – я как бы скрепила этими вежливыми словами нашу сделку.
– Я ничего не могу обещать, я только позвоню. – Девушка сохраняла такой же недовольный вид, но все-таки ее жесты обрели энергию.
Через минут десять, в течение которых ей пришлось ответить на два телефонных звонка, выписать три пропуска и забрать у курьера большую пачку пригласительных, она, наконец, опять обратила на меня внимание.
– Знаете, ничем не могу помочь. – Она сделала паузу, наслаждаясь моим разочарованием. Разочарование было вдвойне сильнее, поскольку было подобие обещания с ее стороны и ожидание – с моей.
– Жаль, извините, – произнесла я упавшим голосом.
Настроение у меня стало отвратительным – ну, в конце концов, кто устраивается на работу туда, где не нужны люди? Кто уходит с работы, не получив другую?! Кто делает ставку на мечту, какой бы светлой и практичной та ни была?! Мы с Лидой заигрались – нам везло в Москве, и мы решили, что так будет всегда.
– Еще раз извините. – Я отошла от стола и направилась к двери.
– Завтра подойдите в час дня. Может, что-то получится, – прокричала девушка мне вслед.
– Что? Завтра?! Конечно! Спасибо вам, даже если не получится, надежда – это уже кое-что! – Я почти бегом вернулась к столу.
