Я немного помолчала, затем хрипло рассмеялась, напугав этим покладистую и мирную Азу.
— Когда-то он меня спросил, каким образом смог бы заполучить моё тело. И я ответила, что «дам» ему, если только окажусь в морге. Как бы он не принял это к сведению… Ладно, извини, не буду травить твою душу своей затравленной душой, — я встала и быстро направилась к выходу. — И спасибо, что не предлагаешь мне попробовать своё очередное изобретение — супер-мега успокоительное! Я уже поняла, что мне ничего не поможет. Так как лечить надо причину, а не следствие, а на причину — то есть, на двух озабоченных придурков — я повлиять не в силах. Они меня просто не слушают. Выжидают. Как собаки, преследующую сучку в течке. Только ЭТИ не дождутся!
Махнув рукой окончательно расстроенной подруге, которая стала великолепным учёным, превратившись из сомнительного алхимика в настоящего исследователя, я перенеслась к себе в домик, который надёжно отгородила всеми возможными защитными чарами — не потерплю, если два моих ухажёра начнут ещё и ко мне в дом являться! Тогда останется только эмигрировать в ад.
* * *
Вид моего дома всегда позволял мне немного расслабиться, я ощущала облегчение, когда только поднималась по лестнице и заходила на веранду, уставившись в пространство, прямо на край света, где солнце тонуло в небе, соединяясь с ним.
Уютная тишина, полный покой, просторные комнаты, почти пустые — я люблю стиль минимализма.
Ванна с добавлением розовой воды, чашечка травяного чая, небольшой кусочек яблочного пирога.
Стресс постепенно отпускал, но на смену ему приходила давящая пустота. Тоска и ожидание чего-то… ожидание, от которого хотелось выть в голос.
Уже лёжа в постели возле широкого панорамного окна, едва прикрытого газовой занавеской — я ощущала, как меня наполняет невыносимая боль.
«Что со мной происходит?» — спросила я у своей демонической половины, глядя в черноту, нависшую надо мной. «Откуда такая боль?»
«Ты ждёшь…» — голос скопища живых теней во мне показался мне неожиданно мягким, убаюкивающим. «Ждёшь своего возлюбленного. И это ожидание убивает тебя».
Я искривила губы в сардонической ухмылке.
«Ну, да, конечно… Хочешь сказать, что он действительно где-то существует?»
«Да, он уже родился и даже немного подрос. Но до вашей встречи пройдёт много лет».
«Ты всегда умеешь успокоить», — сердито подумала я, ударяя кулаком по подушке. Непрошенные слёзы полились из глаз, отчего тёмно-серые тучи, видневшиеся в окне, словно расплылись, превратившись в серо-синее пятно.
«По крайней мере, ты уже можешь его ждать. Ты ведь хочешь его увидеть? Я покажу его тебе, засыпай».
Улыбнувшись, я закуталась в одеяло и почти сразу же заснула, что было удивительно, так как я уже лет пятьдесят как страдаю бессонницей.
… Я увидела красивую женщину, стоявшую возле витрины огромного магазина игрушек с отчаянным видом маленькой девочки, у которой нет денег, но страстно хочется игрушку… самую дорогую, конечно же.
Подойдя ближе, я увидела, что стройная женщина в белом с длинными светлыми, почти белыми волосами, смотрела на кукол неподвижным взглядом больших серых глаз.
Меня удивило, что женщина смотрит на эти куклы с такой нищей тоской — ведь она выглядела вполне состоятельной и ухоженной. Вроде бы даже самые дорогие куклы должны были доступны её кошельку.
— Эти куклы… они меня не слушаются! — вдруг заговорила она со мной, не отрываясь, впрочем, от жадного созерцания. Кажется, смотреть на куклы представлялось ей намного интереснее, чем на меня. — Я не люблю их, они слишком живые. Особенно ненавижу я, когда им больно. Они тогда ломаются.
Когда я коснулась её хрупкого плеча, женщина резко обернулась — и я отшатнулась: её зрачки заполонили всю радужку, превратив глаза в чёрные озёра.
Её наполняли тени, которые создала она сама, и которые свели её с ума, так как у неё не было дара управлять ими, в отличие от меня и таких как я Хранителей равновесия.
Меня словно отшвырнуло от неё — и я очутилась совсем в другом месте.
… Эта комната показалась мне темницей. Душная атмосфера зла, боли и тьмы окутала меня, словно саваном, не давая вдохнуть.
Чужая боль простреливала виски, отдавалась в груди — сердце словно пинали неритмичными ударами.
И неожиданно, словно вспышка золотисто-белого света — я увидела мальчика в пижаме, застывшего возле кровати и смотрящего на постель с видом мученика, отправленного на Голгофу.
Он медленно повернулся, словно почувствовал моё присутствие. Его глаза расширились, он застыл, уставившись на меня.
Очарованный.
Это читалось в этих серых глазах, прекрасных и чистых, словно мечта.
Я засмотрелась на него — подобную красоту я раньше никогда не встречала. Уникальная гармония тонких чёрт, белоснежной кожи и белых волос. На миг он показался мне похожим на ту странную женщину, запертой в собственном кукольном мире, но он был намного более… живым. Наполненным светом.
Несколько шагов — он осмелился подойти ко мне и заглянуть в глаза.
Словно искал во мне успокоение, надежду, нечто светлое. Будто я была какой-то феей, которой он собирался загадать желание.
Неожиданно для нас обоих я обняла его, а он обвил руками мою талию, положив голову мне на грудь.
— Ты такая красивая! Жаль, что ты мне только снишься, — шепнул он, продолжая нежно обнимать меня. Искать во мне опору.
От касания его хрупких рук во мне рождалось тепло, которого раньше не было. Словно моя пустая душа наполнялась золотистым светом.
Обжигающий огонь струился по венам, моя грудь почти болела, став невыносимо чувствительной.
Он прижался сильнее, а его губы скользнули по вырезу моей ночной рубашки, коснувшись голой кожи — и я почувствовала взрыв во всём теле.
Яркая вспышка, фейерверк. Белоснежный свет окутал нас.
«Мой возлюбленный!» — успела подумать я, когда видение исчезло.
Я снова осталась в пустой черноте, запертой на чердаке своего прошлого, снова одной.
Сердце рвалось, словно я долго бежала, а тело пылало, особенно грудь.
Я вспоминала, как обнимала маленького мальчишка, которому на вид было не больше двенадцати лет, и вновь переживала то невыносимое блаженство, которое ощущала с ним рядом.
От мыслей, что я могу больше никогда не испытать ничего подобного, хотелось кричать от внутренней боли, переполнявшей меня.
«Успокойся, ты ещё увидишь его. Он наш господин, мы принадлежим ему», — голос демона зазвучал в голове. «А сейчас — я полностью соединяюсь с тобой и больше не буду говорить с тобой напрямую. Всё-таки я — это ты. Пришло время сделать это официальным».
