нашёл меня в бункере и закрыл до утра. Я уже придумал отмазку. Паниковать я начал на следующий день, когда ни утром, не днём, не вечером, никто бункер не открывал, бункер не открыли ни завтра, не послезавтра, ни через месяц, ни через год. Я почувствовал себя Робинзоном Крузо, меня забыли здесь под землёй. На второй день своего заточения, я искал уже не выход, а воду, и что-нибудь поесть, я уже сжевал все виниловые кембрики, для изоляции проводов. Лифт работал, но только до обеда, когда появлялся гул внизу, видимо работал генератор. В этом бункере было сто этажей, и каждый был индивидуален, отделён от остальных, перегородками и люками. Я начал свои исследования с низу, но там был хозяйственный сектор – мини электростанция, с подходящими трубопроводами питания, три дизель– генератора, работающие в автоматическом режиме, и наконец то, что я искал, я знал, что в трубах, окрашенных синим цветом была вода. Я пошёл по трубам и нашёл кран отбора. Я напился за три дня, проведённых в этой подземной тюрьме. Я, уже потом понял, что у связистов тоже есть ангел хранитель. Эта вода шла после целой системы фильтров и не была отравлена радиацией. Я продолжал свои поиски, где-то обязательно должна быть еда, владельцы подобных бункеров всегда следили за пополнением продуктов и сроком их годности. Если честно, я не знал, кто жил в этом посёлке – тюрьме, нам так никогда не жить, а я бы и не хотел. Я вспомнил Чена:
– Ты бы тоже был топтуном, как твой дед.
Дружище, я уже пятый день топчу этот бункер, а здесь даже живых корней нет, нашёл только упаковку от яда, которым травят крыс.
Я уже начал сам с собой разговаривать, меня качало из стороны в сторону, и начались бы голодные обмороки, если бы я не вернулся на третий этаж и нашёл этот, пропущенный мной пункт питания. Потом я на пятнадцатом этаже нашёл подробный план бункера, с инструкцией выживания, но это было потом. А сейчас, я нашёл целый склад консервов, с галетами и минеральной водой. Я ел всё подряд, что смог открыть. Мой перочинный рабочий ножик сломался, я открывал консервы с помощью отвертки и плоскогубцев. Два дня у меня болел живот, я совсем не хотел есть ничего, пил только воду, без газа и то, согретую, каждый глоток отдавался такой спазматической болью. Я не мог двигаться, я только спал, в моём мозгу появлялись такие сюжеты, что мне казалось, что я сошёл с ума. Я открывал глаза и видел людей, деда, Валда, различные картинки, я смеялся, разговаривал с ними. Когда разум возвращался на место, я продолжал поиски. Здесь был целый этаж-библиотека, на двадцать четвёртом этаже была фильмотека, здесь же стояли компьютеры, только интернета не было. Скучно работать с компьютером, без социальных сетей. Я вспомнил – пропала телефонная пара, с этого и начались мои приключения. Я проверил модем, был вытащен разъём связи. Мне не верилось – из-за такой пустячной поломки, весь этот сыр-бор? Я дрожащими пальцами вставил разъём на место.
– Сейчас свяжусь с оператором и меня вытащат отсюда.
Только чуда не случилось, на дисплее компьютера высветилось: мультфильм. Приключения Али бабы. Али баба и сорок разбойников. Я шатаясь побрёл к лифту. Нет. В коробке телефонной разводки, связи не было, сигнал пропал. Тогда я понял, что это надолго, и спешить уже некуда. Я исследовал по одному этажу в день, по вечерам смотрел кино на широком экране, лёжа на диване и попивая пиво с чипсами. Пиво было баночное, срок годности полгода. Календарь я не вёл, как Робинзон Крузо, календарь у меня висел на стене, вместе с атмосферным давлением, температурой, скоростью ветра и радиацией. В последнем я совсем не разбирался: пятьсот микрорентген в час – это много или мало? Компьютер ответил:
– В самый раз, чтобы перестать задавать глупые вопросы.
На шестидесятом этаже я нашёл пульт наружного наблюдения, работало всего две камеры из пятидесяти, но мне и этого было достаточно. Данные со всех камер шли в эту комнату, велась круглосуточная запись, в дежурном режиме, каждые полминуты кадр. Я включил воспроизведение за последний месяц. Я снова увидел охранника, играющего с собаками, я дождался своего появления на экране, смотреть на себя со стороны всегда интересно и смешно, этот паренёк, со спадающими с плеча «когтями», действительно был похож на студента. Я даже успел увидеть подъезжающую нашу машину…, а потом, как кто-то оборвал плёнку. Белый экран с точками. Я догадался переключить воспроизведение на более поздний период. В работе остались две камеры, снимающие подъезд к объекту, но в таком ракурсе. Даже по этим скудным данным я понял, что на дворе война. Одна из камер захватывала часть реки, которая испарилась, оставив после себя обрывистые берега с запёкшейся глиной, и полностью сгоревший лес. На другой камере была дорога к селу. Весь асфальт выгорел, вместе с деревьями, росшими по обочине, дорога превратилась в чёрную полосу, а село – в развалины Помпеи. Мне стало страшно и обидно, что я уцелел. Я понимал, что эта война унесла всех, а кто остался жив, те пожалеют об этом – потому, что придётся умирать медленно. Люди сами вычеркнули себя из жизни. В моей душе была такая апатия, я только следил за состоянием радиации на поверхности, по инструкции я прочитал, что вход в бункер автоматически закрывается, при достижении радиации смертельного уровня, срабатывают все защиты и система жизнеобеспечения, все межэтажные перекрытия раз блокируются и переходят на ручной режим. Там много ещё чего написано, но самое главное, когда уровень радиации будет Двадцать пять микрорентген в час, вход в бункер откроется, автоматически. Потом дядька, с серьёзной чекистской физиономией, предупредил, что не стоит пытаться открывать бункер, до срабатывания автоматики, для суицида есть менее труда-затратные методы, при этом на дисплее промелькнуло несколько фотографий повешенных с синими языками, и распухшие трупы утопленников. После демонстрации отравившихся, я выключил компьютер. Но всё равно, каждое утро, я на лифте подымался к часам, чтобы проверить падение уровня радиации. Но он оставался почти непоколебим. Одно время я увлёкся чтением книг, решением кроссвордов, компьютерными играми, чем-нибудь, лишь бы не отупеть, не сойти с ума и не превратиться в животное.
Глава 4
Я ненавижу этот бункер, сегодня ровно год, как я здесь. Камеры опять не работают – «Защита информационного потока», я не знаю, что это такое. По календарю полгода осадки – то дождь, то снег,
