— На флаг, гюйс, стеньговые флаги и флаги расцвечивания — Смирррнаааа!!!
Перекличкой от входа до самого устья речки пронеслось, отражаясь от воды и скал, отдаваясь эхом, сливаясь в удаляющееся -
аа-аа-аа…
И выкатившееся вдруг из-за белокаменских высот оранжевым апельсином солнце сдернуло завесу тумана, яркими бликами отразившись на лаковых бортах и лаковых волнах, заиграло в последнем золоте листвы платанов…
И змеиное шипение летящих с шиком вниз по туго натянутым вантинам флагов «Добро»
— Та. ащ… ка. ади…время вышло!!..
…ышло…
…шло…шло…
Опять перекат, усиленный корабельной трансляцией, и эхом ударяющий в скалы, колонны Пристани, отскакивающий упругими мячиками от бортов и надстроек…
— Л..аа..г…днять… ать… Ать…!..
И звенящая мощь оркестров, и перезвон склянок, и звуки горнов, настроенных специально слегка не в тон, и волшебное превращение суровых громадин……
И, в мгновенно наступившей секундной паузе -
после «Вольно»
…оно…оно…
……хрустальные звуки гимна Города, звенящими монетами падающие на площадь, асфальт, бухту, корабли, казалось бы едва слышные, но все же четко различимые:
……Гордость русских моряков…
……………
Они стояли, взявшись за руки, с застывшими на эти секунды сердцами, вдруг пропускающими удар за ударом, вытянувшись, и кажется, встав на цыпочки, в безумии поднимающего и рвущего душу восторга…
Мальчик в неуклюжей форме с двумя «галочками» второкурсника на левом рукаве бушлата -
и девочка, тоненькая, как гитарная струна, с распахнутыми озерами бездонных глаз…
……Они не знали, что их ждет впереди…
……Холодные чужие квартиры, дымящие печки, которые надо топить углем, и — разлуки…
……Болезни сына, и снова чужие квартиры, и разлуки……
……Железо, железо, железо, на долгие годы железо, ставшее родным и более близким, чем жена и сын……
…………И шторма, и одиночество мостика, и — разлуки……
Они не знали этого……
Они стояли, и слушали эту магическую тишину……
Время вышло!..…
42 крючка
В нашей жизни, как опыт показывает, некоторые, ставшие уже привычными вещи — уходят безвозвратно…
У кого — то к примеру, — волосы выпадать начинают, у кого — то зубы, или другие к примеру полезные и нужные функции организма,…тьфу — тьфу — тьфу…(и постучал себя по лбу, как по самому лучшему в мире дереву).
Бывает… а у меня вот так с рыбалкой произошло.
Родился я в семье, где рыбалка в поколениях культивировалась, как самое что ни на есть полезное и нужное занятие.
Далекие предки — те и вовсе егерями у помещиков служили, профессионально то есть охотой да рыбалкой занимались, а кого помню — дед, отец, дядья, да что дядья, тетка — и та заядлой рыбачкой была. Сейчас, правда, по возрасту не занимается этим делом …
И на всем вот этом вот единодушном фоне, я — вроде белой вороны был. Нет, конечно в семейных выездах на рыбалку всегда участвовал — а куда б я делся, коли дома один пес оставался, а то и его прихватывали — но азарта особого никогда не проявлял, не находя с раннего детства в ужении рыбы ничего особого.
Однако же в силу семейных традиций основы так сказать ремесла этого усвоил, и к окончанию школы практически стопроцентно мог поймать десяток — два плотвичек, или там окуньков на небольшую ушку или сковороду жарехи.
Благо рек, речушек, стариц и прочего водного пространства в округе было предостаточно.
Но, тем не менее, в семье меня рыбаком никогда не считали, так, сочувствующий без должного рыбацкого азарта…
Правда сказать, когда на флот попал, рыбалкой по первости действительно не занимался, да и смешно, честно говоря, ловить рыбу в замазученной воде Городской бухты, и воняла она до безобразия.
Тем удивительнее мне было увидеть на первой же боевой, как буквально через десять минут после постановки на якорь, борта крейсера украсились удочками, к концам которых прикипели, с горящими от азарта глазами, мичмана, лейтенанты, каплеи, капитаны третьего ранга……
Но и на той боевой я рыбалкой не занимался. И некогда по молодости лет было, да и в силу незнания обстановки и неподготовленности к этому делу.
Правда, впоследствии все было возмещено сторицей.
Ловили мы везде — и все, что попадалось.
Хоть Средиземное рыбой и не очень богато, но попадались так таки и угорь, и зубан, и тунец, и карась, а уж про кальмара, скумбрию, сардину, ставриду — и говорить не приходится.
Разные конечно рыбы, а больше, пожалуй, всего мурена запомнилась нестандартным своим поведением.
Правда и повод для такого поведения был преизрядный — док наш подарок Городскому Аквариуму решил сделать, и мурену ту, свежевыловленную, прямо с юта — в лазарет, и — в ведро с формалином посадил. Тоже, понимаешь, естествоиспытатель Луи Пастер.
Очень ей это дело не понравилось — имею в виду ведро с формалином. И, соответственно в силу своей неподготовленности к такому повороту событий, и не имея видимо желания веселить Городскую публику своим видом в статусе экспоната Аквариума, она из того ведра выпрыгнула, и начала плясать на палубе лазарета какой — то зажигательный рыбий танец, чем — то смахивающий на фламенко, используя зубы в качестве кастаньет, задорно ими пощелкивая и посверкивая зелеными своими глазками… Зрелище то еще, я вам скажу.
Док этот танец прекратить в силу своей интеллигентности и привычки в основном скальпелем махать не смог, так что позвали срочненько боцмана с топориком килограммов на десять, и благополучно расставшись с головой где-то на пятнадцатом ударе, мурена эта, не возжелавшая внести свою лепту в науку кончила свою хладнокровную жизнь …
Так что все обошлось, а на претензии дока, на порубленный в лазарете линолеум боцман гордо ответил, что он боцман, а не снайпер, и не фиг над людьми издеваться, съели бы просто, без затей, и никакого палубе урона…
Словом шло все своим путем, и приезжая домой, можно было теперь похвастать определенными успехами на ниве семейного увлечения.
Но, возвращаясь к началу отмечу, что сколько веревочке не виться…
Году этак в 83-м встали мы на якорь ненадолго, топливом да водичкой с совсем обнищавшими коллегами поделиться. Один пароход к борту приняли, второй — на бакштове, то есть веревке за кормой висит. Подаем на них воду, топливо, а я тем временем — дело святое — донку с юта вооружил.
Минут через сорок пять тралец, что на бакштове был напился, отдавать надо, значит — донку снимать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
