Судя по всему, египтяне прекрасно понимали величие и «многолюдность» царства мертвых. Но это не примиряло их со смертью. Она была для них страшной и отвратительной: поистине царство необходимости, полнейшей несвободы!
Странным образом иначе представлена смерть в привычной для советского человека философии марксизма-ленинизма. В «Философском энциклопедическом словаре» (1983) П. П. Гайденко пишет: «Для марксистской философии трагизм смерти снимается именно тем, что индивид как носитель всеобщего остается жить в роде… Марксизм-ленинизм — философия оптимистическая: человек и после смерти остается жить в результатах своего творчества, — в этом марксизм видит его действительное бессмертие». Странность тут в том, что реальный трагизм смерти личности, каждого из нас иллюзорно снимается сознанием, что остаются жить другие, будто им, в свою очередь, не придется умирать, и некие продукты труда. Но ведь нормальное сознание подсказывает, что вовсе не в этих людях и вещах продолжает жить умерший человек, а они перестают жить для него. Каждого страшит потеря себя самого, собственного сознания, своей индивидуальной неповторимой жизни.
Вспомним диалектические упражнения Ф. Энгельса: «Отрицание жизни по существу содержится в самой жизни, так что жизнь всегда мыслится в соотношении со своим необходимым результатом, заключающимся в ней постоянно в зародыше, — смертью… Жить значит умирать».
Вот так, исповедуя диалектику, Энгельс «отменил» жизнь, сведя ее к умиранию. Было бы интересно выяснить, развивая мысль об отрицании жизни, содержащемся в самой жизни, можно ли тот же прием использовать для смерти? Присутствует ли в ней отрицание самое себя? Складывается впечатление, что в этом случае, когда речь идет о смерти индивида, она выглядит безоговорочной реальностью, не содержащей в себе никакого самоотрицания.
Идея смерти как необходимого результата жизни достаточно страшна. Учтем, что в марксизме-ленинизме всегда цель и результат преобладали над средствами. Предполагается, будто к счастливому будущему можно прийти путем насилия, жестокости, подавления свободы личности, убийств. Эта теория не выдержала проверку практикой.
Судя по всему, Энгельс верил в вечность и беспредельность Вселенной. Он даже предполагал: «…у нас есть уверенность в том, что материя во всех ее превращениях остается вечно одной и той же, что ни один из ее атрибутов никогда не может быть утрачен и что поэтому с той же самой железной необходимостью, с какой она когда-нибудь истребит на Земле свой высший цвет — мыслящий дух, она должна будет его снова породить где-нибудь в другом месте и в другое время».
Картина получилась достаточно оптимистичной. Если ограничиться только первым впечатлением. Осмысливая ее, приходишь к печальным выводам. Все-таки получается, что мироздание мертво. Повсюду в нем осуществляется механическое движение мертвой материи. Лишь кое-где кое-когда в этой мрачной бездне сами собой «самовозгораются» редкие отдельные очаги жизни, как темной ночью светлячки, чтобы вскоре угаснуть без следа.
На этом фоне вряд ли утешительными будут такие, например, доводы П. П. Гайденко: «В марксистской философий конечность индивида рассматривается как диалектический момент существования человечества, восходящего в своем поступательном развитии к более совершенным общественным формам выявления „сущностных сил“ человека».
Странным видится восходящее движение человечества по бесчисленным ступеням отживших поколений. Куда ведет этот путь? Не в бездну ли небытия? И что означают более совершенные общественные формы и более полное выявление сущности человеческой? Не то ли, что благодаря этим достижениям и выявлениям в XX веке свершились две мировые войны, каждая из которых по числу убитых превзошла все предыдущие войны в истории человечества, вместе взятые?
И еще одно недоумение сохраняется: да ведь и человечество вовсе не бессмертно! Придет пора — возможно не через миллионы, а всего лишь через тысячи лет — и оно исчезнет, как множество других биологических видов. Иначе быть не может: вечной жизнью не наделен не только индивид, но и все индивиды, вместе взятые.
Если жизнь личности — умирание, то и жизнь человечества — то же самое, только длящееся более долгий срок.
…Было бы явным упрощением полагать, что такой вывод заставляет сделать марксистско-ленинское учение, и только. По-видимому, любая материалистическая философская система, предполагающая первичность и абсолютное преобладание в мире материи, преимущественно мертвых небесных тел в безжизненном космическом пространстве, исходит, порой неявно, из признания господства смерти над жизнью.
Мы уже говорили, что современные научные космогонии, признаваемые подавляющим большинством ученых, доказывают, будто Вселенная началась со взрыва. Это ли не торжество разрушения и смерти?
Так, может быть, идеалистические философии, отдающие первенство Духу над материей, способны помочь нашему сознанию избавиться от мертвящей косности научного мироздания?
Бессмертная душа
Царство мёртвых древних египтян имеет серьезное преимущество перед «всевластием мертвенности», характерным для научных космогонии и материалистических воззрений. Сводя жизнь к скоротечному существованию белковых тел, сложных органических молекул, составляющих организм, приходится признавать, что подобное явление в масштабах космоса ничтожно, да и на Земле абсолютно господствует косная материя. Древние египтяне, напротив, не совмещали в единой реальности, а разделяли на два «параллельных мира» (пользуясь наукоподобной терминологией) мир живых и царство мертвых.
Представления египтян о загробной жизни отражены, в частности, в «Книге мертвых». Одна из важнейших глав этой книги наставляет душу умершего, как она должна вести себя перед судом Осириса, и озаглавлена «Как войти в чертог истины и освободить человека от его грехов, чтобы он созерцал лик богов». Душа обязана покаяться и держать ответ о своих земных деяниях перед Богом.
При соблюдении должных обрядов и обильных жертвоприношений «…у покойника будут хлебы, пироги, молоко, много мяса на алтаре великого Бога, он не будет отстранен ни от одной двери Аменти, он будет шествовать с богами Юга и Севера и воистину будет одним из слуг Осириса».
Схема перехода такова. Душа человека после пребывания на Земле прощается с бренным телом и отправляется в царство богов, где ей воздается по содеянному при материальной жизни. У бессмертной души сохраняются некоторые связи с материальным миром при условии, что в мире сохраняется память о ней. Тут даже можно усмотреть определенную аналогию с марксистскими представлениями о бессмертии в памяти будущих поколений (только здесь душа остается живой, а в системе материализма она как таковая отсутствует).
Надпись на скарабее, который клался на грудь мумии вместо сердца, гласила: «Я соединился с землей с восточной стороны неба. Пролежав распростертый на земле, я не умер в Аменти, здесь я чистый дух для вечности». Иначе говоря, конкретный человек в конкретном месте не умирает, а просто дух его переходит в инобытие. И все-таки в людях не был подавлен страх перед смертью. Например, в памятниках религиозной литературы Двуречья страна мертвых — владения Нергаля — изображалась так;
Иштар, дочь Сина, решила идтиВ дом мрака, обиталище Нергаля,В дом, откуда не возвращается туда входящий,На стезю, по которой никто не возвращается назад,В жилище, где всякий пришедший не видит света,Где прах служит пищей, земля — едой.Кто живет там, не видит света, пребывает во мраке.Одет, как птица, в крылатую одежду,На дверях и замке нависла там пыль…
Понятно, что нет никакого смысла торопиться попасть в страну мертвых. Расставание души с родным привычным обжитым телом представлялось трагедией, событие это оплакивалось.
Мрачен образ крылатых духов, навеки замурованных в подземной темнице. Трудно сказать, что имели в виду авторы этой картины, но она демонстрирует полное бессилие души, крылья которой даны лишь для мнимого полета.
Ну а если душа парит в небесах, если она блаженствует в светозарных сферах? Или более «научно»: переходит в параллельные миры?
Кому-то такая перспектива может показаться превосходной и утешительной. Однако она вызывает немало серьезных сомнений. Что означает бездеятельное сознание и чувствование? Впрочем, о чувствах приходится говорить условно ввиду отсутствия — соответствующих органов. В принципе возможны разнообразные галлюцинации. Но в наши времена мало кто верит в мистические основы галлюцинаций. Физиологи и психологи изучают эти феномены и очень убедительно объясняют их, не прибегая к ссылкам на сверхъестественные силы.
