Что происходит, когда умирает человек? Иссякает поток внешней информации, прекращается создание информации новой.
Но информация исчезнуть не может. Фотоны продолжают двигаться, излучаться и поглощаться. Атомы, молекулы, поля – все записано во всем. Нужно только собрать эту рассеянную информацию, чтобы воскресить меня, Иру, Женечку, ее мужа Костю, наших родных и близких и вообще каждое живое существо, жившее на планете с тех давних времен, когда в первичном океане плавали трилобиты. И не только на Земле – на всех планетах Вселенной, где когда-либо возникла жизнь.
«Для вас лично, – читал я у Типлера, – между моментом вашей смерти и моментом воскрешения не пройдет даже секунды, хотя Вселенная состарится на триллионы лет… Вы воскреснете в любой момент вашей прожитой жизни и проживете ее опять. Вы воскреснете в любой момент той жизни, о какой мечтали, но не смогли прожить. Вы воскреснете здоровым, если были больны, и больным, если были здоровы.
Все возможные варианты вашей жизни будут Точкой Омега восстановлены и разыграны… Вы будете опять жить, и опять любить, и снова умрете, и еще раз воскреснете, но так и не узнаете, что ваша новая жизнь в любом ее варианте – всего лишь информация, восстановленная компьютером Точки Омега.
А уверены ли вы, что жизнь, данная вам сегодня в ощущениях, – реальность? Может, и сейчас все мы живем в Точке Омега?
Вы знаете, чем отличаются понятия “симуляция” и “эмуляция”? Симуляция – это модель реальности, упрощение. Эмуляция – повторение реальности “один к одному”, атом за атомом, фотон за фотоном, бит за битом».
«Живой компьютер Точки Омега, – читал я, – будет способен воссоздать все, что происходило, и все, что могло произойти.
Для этого у него будет достаточно информации и возможностей.
Если Точка Омега будет способна создать эмуляцию мироздания, она так и сделает»…
Я вспомнил, как перевернул последнюю страницу, посмотрел на фотографию автора (красивый бородач, типичный американский профессор), поставил книгу на стенд (кто-то ее тут же забрал) и пошел в свой кабинет в здании Каплан.
Чем отличаются псевдонаучные теории от научных? – помню свою мысль. Научную гипотезу или теорию можно доказать или опровергнуть. Есть аргументы за, есть аргументы против.
Доказать, что я существую в Точке Омега, невозможно. Доказать, что Точка Омега существовать не может, невозможно тоже. Значит, это не теория, а красивая, но псевдонаучная идея.
Помню: войдя в кабинет, я увидел на столе пакет из Astrophysical Journal. Рецензент вернул мне статью с просьбой исправить, и парадоксы книги Типлера вылетели из головы. Псевдонаукой я не интересовался, а к настоящей науке, оперирующей точными наблюдательными данными, фантастические рассуждения Типлера не имели отношения. Занесло физика…
* * *
Воспоминание пронеслось в долю секунды, вместившую несколько часов когда-то прожитой жизни.
Теперь я знал, почему вспомнил свою смерть. Почему помнил всю свою жизнь до последнего мига. Почему Ира помнила тоже. И понял, почему вспомнил о книге Типлера именно сегодня, а вчера не мог.
Настало время изменить мир.
* * *
У нас с Ирой было первое тайное свидание. Я обещал Вовке сводить его в воскресенье на бульвар, покатать на колесе обозрения, но у меня оказались дела более важные. Позвонил Лёва и, как мы договорились, попросил срочно приехать: обвалилась доска на антресолях, хлам вот-вот посыплется на голову, и, если я не приеду помочь, случится катастрофа.
– Извини, сын, – сказал я. – Не получается сегодня. Другу надо помочь, верно?
Вовка насупился и отвернулся. Он еще не знал, каких жертв требует настоящая дружба.
– К ужину вернешься? – спросила Лиля.
С Ирой мы встретились у метро и пошли в сторону Губернаторского сада. День был теплый, в саду гуляли мамы с колясками, и я вспомнил (покосившись на Иру, понял, что она вспомнила тоже), как мы прогуливались здесь с Женечкой. Дочь уже сама переставляла ножки, держась за наши руки, и вскрикивала всякий раз, когда мы поднимали ее, чтобы перенести через препятствие.
Мы нашли свободную скамейку, и я рассказал о книге Типлера, полагая, конечно, что Ира впервые слышит это имя и ничего не знает об идее Точки Омега.
– Точно, – сказала она. – Сейчас вспомнила, когда ты рассказывал. У меня память ассоциативная – помню, в тот день была жара, а у меня вирус, температура, ты вернулся из университета уставший, мы сидели на кухне… Типлер, да, вспомнила фамилию. Ничего больше, я плохо слушала, меня знобило.
Я тоже вспомнил, как Ира закашлялась и пошла принять лекарство. Я размышлял о выводах американского астрофизика и пришел к мысли, что проверить, живем ли мы в реальной, «первичной» Вселенной или в какой-то ее эмуляции, можно очень простым способом, о котором Типлер не упомянул. Или не знал.
Или не придал значения.
– Понимаешь, – сказал я. – Если мы живем не в настоящей Вселенной, а в ее эмуляции…
– Мне все равно! – воскликнула Ира. – Я люблю тебя! Не хочу всю жизнь вспоминать, как нам было… могло быть хорошо.
Я хочу быть с тобой. Как была с тобой всю жизнь.
Целовались мы долго, я не мог прийти в себя, но, в конце концов, все-таки сказал:
– Давай не будем торопиться с решением, хорошо? Я хочу сначала получить доказательство того, что мы живем в эмуляции. Что Вселенная эволюцию закончила и пришла к конечной остановке в Точке Омега.
– Ты всегда был нерешительным, – с легким презрением сказала Ира. – Всю жизнь мне приходилось важные для семьи решения принимать самой.
– Я не могу так сразу… – пробормотал я. – Сын…
– У нас будут свои дети, – Ира посмотрела на меня в упор. – Помнишь, как у нас получилась Женечка?
Мы еще ни разу не были вместе, нам не довелось хотя бы остаться наедине в более или менее замкнутом пространстве.
Но нашу первую брачную ночь я помнил тоже, разве такое забывается?
– Я хочу знать, на каком мы свете, – упрямо сказал я. – Если мы живем в эмуляции…
– То что? Мы менее реальны? Ты только что меня целовал.
Думаешь, я призрак?
– Конечно, нет! – воскликнул я. – Эмуляция так же реальна, как реальность, которую она воспроизводит. Те же атомы, поля, частицы, те же законы физики, только собран этот мир, как огромная мозаика. Он не развивался миллиарды лет. Он возник, когда мы осознали себя, понимаешь?
– Какая? Мне? Разница? – выделяя каждое слово, произнесла Ира.
– Ну как же! Если мы в эмуляции, то есть способ – физический, простой, он обязан быть простым! – перейти от одной эмуляции к другой. К той, где мы вместе, где все у нас иначе!
– И там, – Ира посмотрела мне в глаза, – мы будем помнить тот мир, где мы уже умерли, и этот, где ты оставишь ничего не подозревающую Лилю с ребенком на руках? Просто однажды исчезнешь из ее жизни?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
