Мистер Браун, человек семейный, пригласил Дэниела к себе домой, угостил обедом. В разговоре выяснилось, что парень умел читать и писать, знал цифры и был достаточно прогрессивных взглядов.
Конечно, Дэниел не стал рассказывать мистеру Брауну о себе всего в первый вечер. Ему не хотелось заново переживать нелегкие годы, прошедшие в приюте.
Дети порой бывают очень жестокими. Все в приюте знали о его отце. Власти позаботились об этом. Его звали Дэн-висельник, или мальчик с виселицы, или еще более дерзко. Он все терпел, даже когда на него самого набросили петлю, когда он спускался с лестницы и чуть не задохнулся, или когда еще невыносимее – подложили в постель дохлую крысу. Это сделало его грубым, жестким, молчаливым, недоверчиво относящимся к любым проявлениям доброты, считающим ее лишь очередной ловушкой. Держался Дэниел всегда особняком, ни с кем не дружил, никогда не жаловался и не показывал, что ему бывает больно и очень трудно.
Придя работать на ткацкую фабрику, ничего не умея, не зная и простейших операций, он вынужден был выполнять подсобную, малооплачиваемую работу.
Мистер Брау с женой и дочерью Илспет с интересом и пониманием выслушали рассказы Дэниела о своей жизни, о работе на фабрике, о том, как однажды, зацепив рукавом за огромный тяжеленный тюк хлопка, он повалил его на себя, как кричали женщины вокруг, как нестерпимо болела окровавленная, изломанная в нескольких местах рука, как все разбежались в страхе, а он потерял сознание. Как придя в себя, он почувствовал, что лежит на полу, а его голова – у кого-то на коленях. Как услышал, что над ним о чем-то спорили несколько человек. Постепенно сквозь туман в голове и дикую боль он различил лицо Пру Джессон, одной из лучших фабричных работниц. Хозяин фабрики был бы рад избавиться от нее еще несколько лет назад из-за того, что она не прекращала борьбу за права и привилегии женщин. Но она доказала свою ценность для фабрики и завоевала уважение среди других рабочих, а фабриканты к тому времени уже не имели той власти, как двадцать лет назад.
Этот трагичный день закончился тем, что Пру привела Дэниела к себе домой и стала заботливо ухаживать за ним, пока он полностью не выздоровел.
– Я всем обязан Пру и Сэму Джессонам, – серьезно сказал Дэниел, перегнувшись через стол, глаза его радостно сверкали, казалось, он совсем забыл об усталости. – Только благодаря им я заново научился жить.
– Да-а, задумчиво кивая, произнес мистер Браун. – Сэм всегда был добрым малым. Мы с ним, можно сказать, вместе выросли.
Сэм и Пру Джессон, действительно, были хорошими, честными, трудолюбивыми людьми, преданными церкви и ведущими аскетический образ жизни, не предполагающий частые удовольствия. Сэм, как человек прогрессивный, состоял членом Ассоциации рабочих. Он брал в библиотеке Ассоциации редкие книги, приучал к чтению Дэниела и всегда имел очень неординарные взгляды на права рабочих.
– Я говорил Сэму много раз, – страстно продолжал Дэниел, забыв, очевидно, где он находится и кто с ним рядом, – что единственный для нас путь победить – это иметь своего человека в парламенте, такого, как мы, одного из нас, рабочего, а не этих джентльменов-радикалов, которые ни разу ничего не произвели своими белоснежными пухлыми ручками. Наш человек должен быть, как Сэм, проживший трудную жизнь, знающий, что такое труд на фабрике, знающий, что такое работать до изнеможения, чтобы твои дети не умерли от голода.
– Такого вроде тебя, ты это имеешь в виду, парень? – несколько сухо спросил мистер Браун.
– Ну, возможно, когда-нибудь я смог бы… – внезапно растерявшись, ответил Дэниел, несколько оробев за то, что выставил себя сейчас просто на посмешище.
– Не стесняйся признаваться в этом, Дэниел Хантер. Поверь, мы ничего бы не достигли в жизни, если бы не мечтали, верно? У меня тоже когда-то было много надежд и планов. У твоего отца их было тоже много, и за них он отправился на смерть, но ты, Дэн, многого достигнешь. Это трудная, долгая дорога, но ты сумеешь.
– Может, и так, – робко пробормотал парень, не зная, смеются ли над ним в данный момент или говорят искренне. – Но я никогда не отказывался от трудной работы.
– Послушай, Дэниел, – продолжал мистер Браун, – ты должен понять одну вещь: за последний год мы добились очень многого, и дни сражений и кровавой битвы позади; все мы сейчас стремимся к мирной жизни.
Не смотря на то, что Дэниела охватило подавляющее все чувство усталости, он не мог не поддержать разговор:
– Я скажу вам, мистер Браун, то же, что говорил Сэму. Когда придет время, а оно, я уверен, обязательно придет, когда я буду сидеть в Парламенте и защищать наши права, я надеюсь, что и вы, и Сэм, и другие, кто считал меня сумасшедшим за высказывание подобных мыслей, будете сидеть там, в зале, на балконе для гостей, и внимательно слушать мою речь.
– Конечно, я не исключаю, что такой день придет, – сказал мистер Браун, нежно кладя свою ладонь Дэниелу на плечо, будто парень был всего лишь пятилетним ребенком, – но это будет еще очень не скоро, Дэниел. А сейчас допивай чай и отправляйся спать; если у тебя такие грандиозные планы, тебе нужны силы. Дорогая, налей нам еще по чашечке, а я пока расскажу мальчику о нашей школе.
Дэниел был готов к любой работе, но предложение стать учителем в школе при церкви для беспризорных ребятишек стало для него абсолютной неожиданностью. Возможно, работа учителем смогла бы дать ему определенное положение, стать своеобразным толчком для решения тех проблем, которые его так волновали в жизни.
– Да, и еще не очень приятное для тебя известие: платить мы пока сможем немного. Илспет завтра все тебе покажет и познакомит с учениками. Не давай ответа прямо сейчас. Подумай хорошенько. А завтра скажешь, что ты решил. Ну, хватит на сегодня разговоров, парень, по-моему, мы засиделись. Уверен, что ты хочешь выспаться. Пора, пора.
Дэниел вздохнул:
– Вы так добры ко мне, мистер Браун, и вся ваша семья тоже.
Он поднялся, почувствовав только сейчас, как сильно устал. Дэниел поблагодарил миссис Браун за вкусное угощение, пожелал ей и Илспет спокойной ночи, взял свои вещи и последовал за мисс.
Мистер Браун снял ему комнату на чердаке дома, в котором жила миссис Тэйлор, женщина ростом в пять футов, худая как щепка и прославившаяся тем, что очень любила порядок в доме и всегда строго за этим следила.
– Располагайтесь, но попрошу вас не курить, не пить и не водить к себе девушек, договорились? – сказала хозяйка.
– Да, миссис, – устало ответил засыпающий на ходу Дэниел.
– Вот и решили. Только поддерживайте в комнате порядок. Я не собираюсь каждый день карабкаться наверх, чтобы убирать у вас.
