Читаем без скачивания Газета Завтра 240 (79 1998) - Газета Завтра

- Тыхо!.. Казбэк, не ходы! Она хочет, чтоб сын жыл. Ми тоже не хочэм его убывать! Зачэм? Пусть жывет… Слуши, женщина! Ты понымаешь мэня? - Никитин отнял руку от ее рта.

Жена генерала испуганно закивала.

- Харашо, слушай тогда… Выбырай: или убьем сын, дочь, внук, зять, генерал, охрана и ты тоже, или одын генерал умрет. Выбырай! Не торопысь. Нам спэшыт нэкуда. Ночь длинна! Думай… Успокойся… - Никитин замолчал, сел в кресло с противоположной стороны журнального столика, не опуская пистолета с глушителем.

НАСТУПИЛА тишина. Слышно было только быстрое испуганное дыхание женщины. Я стоял у двери, прислушиваясь к тишине в коридоре, и наблюдал за женой генерала. Она постепенно приходила в себя. Медленно повернула голову к Никитину, взглянула на его страшную черную маску. Он быстро прищурил глаза, заговорил:

- Успокоилась? Харашо! Понымаешь, генерал все равно умрот, а малчик маладой, зачэм ему умырать? И дочь, и внук пусть жывут. Как решишь, так и будэт…

- Где охрана? - хрипло прошептала жена генерала.

- Спыт… пока спыт… Если решышь, оны умрут…

- Что я должна… - еле выдавила из себя женщина.

- Пистолет генерала где?

- У меня… в сумочке…

- А сумочка где?

- В спальне…

- Харашо. Идем в спальню, ты стрэлнешь в генерала. И все! Мы уйдем… А ты скажешь охране, что поссорилась с мужем и в ярости застрэлила его. Суд тэбя оправдает. Скажэшь - нэ помню, невмэняема была…

- Нет-нет! - вскрикнула женщина.

- Тыхо, тыхо! А деты, а внук? Хочэшь, чтоб ми и генерала, и их, да?

- Нет, нет! - слезы текли по щекам жены генерала.

- Ну вот, харашо! - Никитин поднялся, потихоньку, спокойно взял ее за руку и поднял с кресла. - Пошли!

Жена генерала еле передвигала ноги. Лицо у нее было искажено, в слезах. Я боялся, что с ней случится истерика или она упадет в обморок. Мы вошли в спальню. Никитин осторожно, старательно прикрыл дверь, нашарил рукой выключатель на стене и щелкнул им. Небольшая люстра розоватого цвета мягко осветила комнату, спящего генерала, лежавшего в постели на боку лицом к стене. Волосатая рука его лежала поверх одеяла. Он даже не шевельнулся, когда вспыхнул свет. Дышал спокойно, тихо.

- Эта сумочка? - указал Никитин на коричневую дамскую сумку на комоде. Говорил он шепотом. - Бэры пистолэт! - подвел он за руку жену генерала к комоду. - Бэры, бэры! Сама! Деты будут жывы, внук жыв! Бэры!

Женщина сунула дрожащую руку в сумочку и вытянула оттуда небольшой пистолет.

- Вот так! Маладэц, - ласково, как ребенку, говорил ей Никитин. - Пошлы! - потянул он ее к кровати, к спящему мужу. - Снымай с предохранытэла! Стрэлай в голову! Жмы!

- Нет, - с ужасом в голосе прошептала жена генерала и обмякла, стала валиться на пол, уронив пистолет. Он упал на коврик у кровати, глухо стукнув.

Никитин успел подхватить женщину, не дал ей упасть.

- Нэхарашо, - шептал он, помогая жене генерала устоять на ногах. - Смотры, это просто! - быстро нагнулся он за пистолетом, подхватил его с коврика рукой в тонкой кожаной перчатке и сразу выстрелил в висок генерала. Выстрел хлопнул в тишине, показалось мне, оглушительно, хотя я знал, что хлопок из этого пистолета звучит не громче упавшей со стола книги.

Генерал дернулся один раз, как под током, и замер. Маленькая дырочка, возникшая на его виске, мгновенно потемнела, набухла. Темная кровь тонкой струйкой побежала по лбу на подушку. Жена генерала тонко вскрикнула и безвольно опустилась на пол, на коврик, в то место, где только что лежал пистолет.

- Всо! - наклонился над ней Никитин, но тут же, будто вспомнив еще что-то, проговорил. - Нэт, ещо чуть-чуть! - подхватил он жену генерала под мышки, поднял с пола. - Дэржи пистолэт, брось его в окно! Зачэм он тэпэр…

Вероятно, Никитин опасался, что вдова генерала в шоке может застрелиться. По-моему, это было бы неплохо: убила мужа и застрелилась сама. Но, видимо, в замысел Никитина это не входило. Он всунул в руку женщины пистолет и заставил выбросить его в открытое окно.

- Тэпэр всо! - сказал Никитин, отпуская женщину. Она снова опустилась на пол возле окна. - Запомны, жэнщына: скажешь, что были мы, умрут дэты! Скажи, что рэвновала генерала, ссорилась, невмэнаема была, нэ помнышь, как стрэлала… Поняла, да?.. Казбэк, пошлы!

МЫ, КАК ЗМЕИ, бесшумно соскользнули по лестнице вниз, тихонько прикрыли входную дверь, промелькнули по освещенному участку дачи и растаяли во тьме.

- Ох, и шум будет завтра! - весело и возбужденно сказал Никитин приглушенным голосом, когда мы торопливо подходили к лесопосадке, где была спрятана машина.

- Представляю, - отозвался я. - Как думаешь, возьмет она на себя, не расскажет?

- У нее выхода нет… Она ведь прежде всего мать, страх за жизнь детей сильнее всего. На себя ей теперь наплевать… А заговорит, на чеченцев спишут, мол, отомстили генералу. Ты же видел, она все время в шоке была. Уверена, что чеченцы были…

Весь следующий день я не отходил от телевизора, слушал репортажи телелакеев с дачи знаменитого генерала, которого спящим застрелила в постели собственная жена.

Кто-то подкинул версию, что она состояла на учете в психушке, и журналисты радостно подхватили ее. А сын генерала, подросток, оказывается, был эпилептиком. Генерал был несчастлив в семейной жизни.

Я посмеивался, слушая это, вспоминал действия Никитина на даче. Я там был лишь статистом, теперь только вспомнил, что на даче я ни слова не произнес. Говорил и действовал один Никитин, гений злодейства.

Сам Хозяин высказался по поводу смерти оппозиционного генерала, потребовал от шефа провести расследование убийства оперативно, гласно, объективно.

Александр Росляков АБХАЗСКАЯ СИЛА

1. Третий тост

Исстари абхазы поднимали на своих поминках два стакана кряду: за ушедшего и за всех умерших в роду. Сегодня поднимается еще и третий: за всех павших на войне. Имеется в виду прошедшая пожарищем по всей Абхазии война с грузинскими войсками 1992-93 годов. Были разрушены в руины и безлюдны по сей день сотни селений, тысячи домов, половина города Сухуми. За счет убитых, без вести пропавших, беженцев население республики сократилось вдвое. Запертое сейчас в блокадное кольцо российскими погранвойсками, оно страдает в жуткой нищете, где пенсия - 5 наших рублей, и смерть от голода - типичное явление.

О третьем тосте я узнал на сороковинах по 24-летнему лейтенанту абхазской милиции Гоче Кишмария, убитому грузинскими боевиками 2 мая этого года. Случай для Абхазии, превращенной дипусилиями доминирующих демократий мира в загон дикой охоты на людей, самый типичный. Гочу и еще двоих ехавших с ним в машине расстреляли из-за куста в пограничном с Грузией Гальском районе. Один счастливец выжил, и его с двумя убитыми оттащили за реку Ингури в Грузию, в район Зугдиди, где базы этих охотников, которых якобы, как утверждает Шеварднадзе, нет.

Но есть комиссия при том же Шеварднадзе по обмену заложниками под началом профессора Добурджченидзе. При ней вернули тело Гочи со следами неописуемых, из уважения к традициям абхазов, надругательств. Еще у двоих возвращенных были отсечены головы. А труп того, которого клялись вернуть живым, был еще теплым: шлепнули прямо перед обменом.

Но главное, что Гоча был родным братом Героя Абхазии, бывшего командующего Восточным фронтом генерала Мираба Кишмария. Уже не первая жертва в самом, может, почитаемом в Абхазии, после президента Ардзынбы, роду.

Поминальный стол растянулся на полулицы, на плаканье съехались несколько сот человек, почти все - бывшие однополчане Гочи, который еще мальчиком сражался под началом брата: юркий и невидимый, проделывал проходы меж грузинских мин. И эта смерть, возможно, сыграла свою роль в гальских событиях этого мая, когда абхазы выбили 30 или 40 тысяч грузин из их селений. Однако, чтобы разобраться во всей драме, надо вернуться к началу самой неизвестной для российской публики и самой, может быть, жестокой по характеру войны в пределах бывшего СССР.

Абхазское княжество вошло в Российскую империю в 1810 году. Потом были смуты, войны - Кавказская и русско-турецкая,- когда Абхазия занимала нелояльную к империи позицию; последующие карательные акции. В итоге больше 300 тысяч абхазцев переселились в Турцию. Их земли запустели, и бедой соседей не преминула воспользоваться Грузия, верно служившая России на Кавказе и претендовавшая за это на особую воздачу.

“Кем заселить Абхазию?.. Колонизация Абхазии мингрельцами является делом, имеющим государственное значение”, - писал в 1877 году в “Тифлисском вестнике” грузинский лидер Якоб Гогебашвили. Эта колонизация тянулась больше века, и по переписи 1989 года в Абхазии абхазов осталось только около 100 тысяч, а грузин - 240 тысяч.

Последние довлели в руководстве автономии и исподволь стремились вовсе ассимилировать абхазов в грузинскую нацию. И все, кто еще при советской власти бывали в Грузии, наверняка припомнят уничтожительное отношение грузин к абхазам: “Грузия и так маленькая, еще абхазов этих, маму их, терпеть!” И вот из этой именно национальной опрометчивости и родилась дальнейшая ужасная война.