class="z1" alt="" src="images/i_001.jpg"/>
Глава седьмая
От Сары Аднану-паше
Мой милый, забывший обо мне папочка!
Ты жалуешься, что я не пишу тебе писем. Я солгу, сказав, что не нахожу времени. Потому что здесь, в этой спокойной деревне на берегу Мраморного моря, у меня нет других занятий, кроме как, растянувшись с книгой в руках в тени оливковых деревьев, скучать по тем, кого люблю. Конечно, я могу найти время и написать письмо. Но зачем скрывать правду? Я пытаюсь заставить себя, но ничего не получается. Я очень обижена на тебя, папа… Ты последовал совету других людей, забрал к себе маму. Ты оставил свою дочь в этих местах. Бедняжка Сара — будто аистенок, выброшенный из гнезда.
Могу тебе признаться, папа. Я обижена не только на тебя, но и на маму. Она тоже виновата в том, что я осталась здесь. Я и так была словно сирота, так как тебя не было рядом. А мама не подумала о том, что, уезжая, делает меня круглой сиротой. Да, я теперь как круглая сирота, без отца и без матери. Я даже ревную маму к тебе. Видано ли такое? Но что поделать… Это истина. Иногда я откладываю книгу в сторону, закрываю глаза… Под шелест листьев олив, раскачиваемых нежно дующим теплым ветром, когда по лицу моему прыгают солнечные лучи, падающие сквозь просветы в листве, я не перестаю думать о вас… Я почти вижу, как вы с мамой сидите друг напротив друга или как гуляете, взявшись за руки, по полям. В эти минуты вы, наверное, даже не вспоминаете о том, что на белом свете у вас есть дочь. Во мне невольно просыпается возмущение, и я чувствую, что из глаз текут слезы. Ах, папа, ты очень много сделал мне плохого. А я… Я должна тебе и это сказать. Я боялась, как бы моя семейная жизнь не убавила что-то в моей любви к отцу, потому-то я до сих пор и не обзавелась семьей. Ты знаешь, как много мне делали выгодных предложений.
Один паша из числа твоих близких друзей, может быть, даже школьных… Богатый как Карун[6], мощный как Геракл или как имам Али[7], торговец фундуком из Трабзона… Мудрый как Ибн Сина[8], достойный как пророк Юсуф[9] преподаватель из университета аль-Азхар в Египте… Депутат с лицом ясным, как месяц, с голубыми глазами, которые, казалось, сами ослеплены блеском его щек… Стройные как фотомодели, шикарные молодые люди… Короче говоря, у меня был выбор. И я отвергла всех, мой отец, несмотря на ваши уговоры. Все это было ради тебя. И у меня мог бы быть сейчас свой дом. Я не осмелилась, будучи скромной и тихой девушкой, стать женой таких выдающихся людей, как они. Но я могла бы стать женой простого трудолюбивого человека.
Ты ведь скоро отправишь маму в обратный путь, не так ли, отец мой? Я, конечно, хотела бы, чтобы и зиму она провела вместе с тобой. Но мало ли что может со мной случиться. Вдруг я заболею… Болеть одной, а быть может, даже… Не хочу говорить об этом, но… Вдали от любимых людей, среди чужих… Ах, дорогой отец… Не буду понапрасну печалить тебя.
Я живу тихой жизнью затворницы в поместье моего дяди… Солнечные ванны, которые порекомендовал господин Хайдар, очень пошли мне на пользу. Вечером я ложусь рано. Твоя Сара живет как простая сельская девушка и постоянно думает о тебе.
Сара.
Глава восьмая
От Сары Нермин
Любимая Нермин!
Здесь мы уже перестали спать по ночам… Есть такая пословица: «Человек не должен вставать позже восхода солнца». Якобы если человек встает после восхода, то его в тот день постоянно будет мучить головная боль. В словах старых людей, конечно, скрывается некая мудрость. Думая так, мы постарались воплотить в тот же день завет предков. Мы ложились спать, по большей части, уже после восхода солнца. В то же время во мне стало пробуждаться неповиновение этому правилу, доставшемуся нам в наследство от дедов. Потому что, если я не засну до восхода, потом мне бывает трудно встать. Вот и сегодня я проснулась разбитой. В течение двух часов я не могла отделаться от легкой головной боли. Прошлой ночью мы веселились до полусмерти в саду семьи господина Ремзи… Хотя было уже далеко за полдень, в усадьбе многие еще спали. Те же, кто проснулся, бродили по дому. У них опухли глаза, а лица выглядели устало, они были молчаливы.
Я сравнила нашу компанию с труппой. Прошлой ночью эта труппа переменила амплуа и стала похожей на циркачей. Это случилось благодаря нашим новым друзьям-спортсменам. Я уже сообщала тебе в предыдущем письме, что примерно в полутора часах езды от нашего дома разбили лагерь спортсмены. Я подробно рассказала тебе и о том, что один из них разыграл на море тонущего и вверг всех пассажиров в панику.
Их пятнадцать человек. Они уже несколько лет подряд приплывают на это побережье на прогулочных катерах и в течение двух-трех месяцев живут в палатках.
Семья господина Ремзи была знакома с некоторыми из этих молодых людей. И вот на вчерашнем празднике, чтобы придать новый оттенок нашим увеселениям, было решено пригласить и их. Мы сразу подружились со всеми. За городом люди быстрее отбрасывают все условности. На самом деле они оказались очень веселыми и приятными юношами.
После того как стемнело, их появление стало таким ярким событием, что трудно передать. Их велосипеды были украшены бумажными фонарями красного и зеленого цвета. Эти огни мы заметили еще издали, когда молодые люди медленно спускались с холма, лежащего напротив дома, среди оливковых деревьев.
Одежда собравшихся была столь же разноцветной, как и фонарики спортсменов. Мы всей гурьбой высыпали из сада и направились им навстречу.
Их песни были слышны задолго до того, как мы увидели их самих. Перейдя через перекресток, мы столкнулись с ними лицом к лицу. Юноши перестали петь. Молча они слезли со своих велосипедов и собрались в кучу как будто перед лицом какой-то неожиданной опасности.
Значит, жизнь в лагере, состоящая из занятий плаванием, прыжков, ныряния, сделала их диковатыми, как будто они вернулись в первобытное состояние. Они попросту боялись женщин.
Между тем нельзя было не опасаться нашего общества, в котором кроме мужчин находилось еще около двадцати женщин и
