Читаем без скачивания Гусарские страсти - Николай Прокудин

Пробуждение… Ай, да что говорить! Тем более, что язык деревянный — не пошевелить. Кто испытывал, тот знает. А кто не знает, тому лучше не испытывать.

Никита очнулся было, но, завернувшись в постылое одеяло, решил — еще часик!

Ага, как же! Мишка Шмер объявился, как дьявол-искуситель. С пивом!.. Две бутылки вонючего, кислого жигулевского пива. О-ох, очень вонючего, очень кислого! Никита, отхлебнув, поставил свою бутылку на стол, из горлышка медленно поползала пена.

— Эй, Ромашка! Эту дрянь надо пить быстро! Сейчас же! Иначе все пиво окажется на столе. В него, наверное, стиральный порошок на заводе добавляют. Вот, гадство! Воду пить невозможно, водка — отрава, пиво — дрянь! А «Чишма» местная -у-у-у! Одно название, что вино!.. Как жить? Что делать? С чего начать? Как нам реорганизовать Рабкрин?

— Кы… акой Рабкрин? — соображалось из рук вон плохо.

— А еще замполит! — укорил Шмер. — Рабоче-крестьянская интеллигенция! Суть — мы… Ладно, терпи до обеда, съездим в город в магазин за венгерским «Токаем»! Он как бальзам на раны действует! Считается — напиток королей!

— Королей — это вежливость… — мутно припомнил Никита.

— Это точность, — поправил Шмер. — А я тебе про «токай». Или не хочешь? Или тебе «Чишмы»?

— Бр-р!

— Бр-р! — эхом отозвался Кирпич. — Эта «Чишма» такая дрянь, что… бр-р-р!!! И вообще! Нет ничего лучше, чем наша московская «Кристалл»!

— «Черноголовка»! — возразил местечковый московский.

— Что вы понимаете! Ливизовская — самое то! — встряли великопитерские с областной судьбой.

— Так! — прервал дискуссию в зародыше Димка-художник. — Будем о водке спорить или будем дальше слушать? Нить ведь теряется!

Вообще-то о водке — пользительней. Но нежданно-негаданно поддержал «душегуб» Большеногин:

— Я ведь тоже про Забайкалье или про житье на Дальнем Востоке могу многое рассказать! Но ведь не перебиваю! Каждому свой черед!

Черед, значит… Ну, черед так черед.

(А все-таки «Кристалл!» Да ну вас! «Черноголовка»! Ливиз, плебеи, только Ливиз!)

Глава 4.

Проверяющие

В гарнизон Никита попал как с корабля на бал. Только-только освоился и нате — итоговая проверка боевой подготовки. Проверка того, к чему Ромашкин еще не успел приложить ни руки, ни ноги, ни головы. Замполит Бердымурадов пообещал, что если какое-то подразделение провалится на зачетах, снимет офицеров с должностей. Выходит, Никита запросто может пострадать за грехи предшественников. Комбат собрал со всех офицеров деньги на организацию попоек для проверяющих, немного поорал на совещаниях — и началась проверка.

Ромашкин последнюю ночь перед выходом на полигон провел без сна, переписывая лекции, заново оформляя журналы и тетрадки. Настроение препаршивейшее: куда не кинь взгляд, всюду «провал». Бердымуратов пригрозил служебным несоответствием, если за две недели Никита не переоборудует Ленкомнату. А как?! Ни материалов, ни средств на закупку, ни писаря, ни художника. К черту! Делай что должно, и будь что будет!

На танкодроме, который был вотчиной третьего батальона, лейтенант оказался впервые и очень удивился увиденной картине. За командной вышкой в тени деревьев стоял сарайчик, в котором хрюкали и визжали свиньи. В закуточке, опутанном сеткой-рабицей, кудахтали куры. У дерева гоготала парочка связанных гусей.

Славно! Гуси в яблоках ожидают своей участи. Вернее, пока без яблок, яблоки лежали в коробке. Гм! Животноводческая ферма совхоза «Тупик коммунизма имени Алсынбабаева»! Почему тупик? А потому что дальше ехать некуда! Армия, занятая сельским хозяйством и банкетами — это балаган.

На танкодроме Алсын первым делом поспешил не на командную вышку, а к курятнику. Внимательно пересчитал кур, выпил несколько свежих сырых яиц, преподнесенных ему на тарелке солдатом из обслуги «объекта». Затем комбат потрепал по холкам сытых кабанчиков, потеребил за длинную шею стреноженного гуся. Три собаки, охраняющие стратегический объект, восторженно повизгивали: наконец-то любимый хозяин здесь! Алсын бросил каждой по косточке, погладил, а затем взялся за воспитание солдата-свинаря:

— Сарай плохо вычищен! Почему коза дает мало молока? Отчего куры плохо несутся, и куда деваются яйца?

Коза? Есть еще и коза? Точно, есть. Да не одна, а с козленочком. Ну и кот рыжий в придачу — разлегся на походном столе, греясь на солнышке. Комбат швырнул в котяру камешком. Не попал, но спугнул. Котов и кошек Алсынбабаев почему-то недолюбливал. Своя своих не познаша? Сам был похож на толстенного кота, сидящего на обильной сметанно-сливочной диете.

А вот и бригада проверяющих — прибыли! Во главе с подполковником — красная рожа в паутине багровых сосудов, желтые глаза пьяницы. Он заранее вытаращился, изображая «праведный» гнев. За ним из «уазика» выпали помощники, майор и капитан. Ватные ноги их не держали, хотя солнышко только поднялось. Какими же будут к закату? Третий день проверяет гарнизон…

Комбат отправил на вышку руководить занятиями товарища Неслышащих (Недумающих, Незнающих, Неверящих, Невидящих, Непомнящих), дорогих проверяющих усадил дремать за стол с напитками, а сам занялся шашлыком. Алсын лично рубанул головы гусям, забил маленького подсвинка, разделал его, и устроился у мангала, покручивая шампуры и что-то напевая.

Ромашкин подремывал у походной Ленкомнаты и плакатов по мерам безопасности. В его обязанности входило инструктирование взводов перед началом заездов.

«Наездники», черт бы их побрал, показали себя во всей красе. Не прошло и часа, как один танк перегрелся, а у другого заклинила коробка передач. Потом боец-узбек не вписался и свалил танк с препятствия, с моста.

Право, какие пустяки! Не туда смотрите, сюда смотрите! Алсын подсел с дымящимися шашлыками к проверяющим, всячески отвлекая от танкодрома и доводя компанию до нужной кондиции. Впрочем высокая комиссия уже пребывала в ней, в кондиции. Уже пошли жеребячьи анекдоты, байки, тосты.

— Лейтенант, поди сюда! — Алсын пощелкал пальцами Ромашкину.

Никита не спеша, вразвалочку направился к столу. Приказ начальника — закон для подчиненного… Но что за барское пощелкивание! Нашел, понимаешь, трактирного полового!

— Быстрее, замполит! Чего как неживой! Сходи к Мурыгину, принести еще водочки! А то у нас тут остался шашлык да зелень. Быстро!

Никита не спеша, вразвалочку направился к Мурыгину. Приказ начальника — закон для подчиненного… Мурыгин пересчитал водку и со вздохом выдал очередные две бутылки:

— Сволочи! На них не напасешься. Нам еще три предмета сдавать! Такими темпами только на стрельбу останется! Замполит, политзанятия под угрозой! Твой предмет в опасности. Будешь сам своих политиков поить.

Да в гробу Никита видал — поить-наливать неизвестно за что! Не спеша, так же вразвалочку вернулся к жрущим-пьющим. С резким стуком поставил бутылки на стол.

Подполковник задремавший было, осоловело уставился на Никиту:

— Лейтенант! Ты кто?

— Лейтенант Ромашкин.

— И что?

— И ничего. Водку вам принес. А то все мало наверное…

— Ага! Умничаем!..

Никита смолчал, но взглядом сказал.

— Ага! Презираем!.. Давно в чужих руках не обсирался?!

— Вообще никогда не обсирался!

— Ага! Не уважаем!.. Да ты знаешь кто я?! Знаешь?!

— Нет, — Никита еле удержался от «и знать не хочу».

— Да я ж тебя, лейтенант, могу изничтожить! Буквально! Форменно извести! Под корень истребить!

— А за что? За то, что водку вам подношу?

— Э-э-эй! Ромашкин! — Алсын заволновался. — Принес — спасибо. Можешь идти. Уйди, да!

— Нет, погоди, комбат! — завелся проверяющий. — Водку, говоришь, лейтенант? Мне, говоришь? Значит, я алкаш, да?

Никита смолчал, но взглядом сказал. Типа: «Ты сам сказал!»

— Да я тебя в порошок сотру, лейтенант! И размажу! Сейчас поставлю двойку за вождение, а завтра за стрельбу — и тебе крышка! Снимут с должности и в Афган отправят!

— Спасибо, товарищ подполковник! Сам об этом начальство прошу! Вот товарищ комбат не даст соврать!

— Но-но! — пуще прежнего заволновался Алсын. — Замполит! Чушь несешь! Двойки он захотел! Кроме тебя, в роте другие живые люди есть, которые за дело болеют. Мы год работали не для того, чтоб ты все экзамены испоганил. Шагай давай!

— Э, нет, комбат! — Проверяющий не унялся. — Я хочу с ним разобраться, понять, что он за человек! Нет, погляди, кого теперь из училищ выпускают! Пороху не нюхали, а пыжатся, пыжатся!

— Да-да, — поддакнул Алсын, лишь бы еще больше не разгневать. — Без году неделя как стал лейтенантом, а ведет себя… Ты знаешь, Ромашкин, что такое учения под руководством Министра обороны? Нет? А я дважды участвовал, и благодарность получал. Марш-бросок на танках через пол-Европы совершал. Вот у тебя на плакате пакет с вертолета командиру танковой колонны передают… На плакате! А у меня так и было, и не на плакате! И реки форсировал, и вообще… А ты тут губы кривишь!.. Шагай давай, я сказал!